Дабог
Шрифт:
— Боюсь, что у меня нет сейчас под рукой более весомых аргументов нашей дружелюбности. Единственное, что могу сообщить, — ваш корабль уже вытащили из той ямы, которую он пропахал при падении, и сейчас производится осмотр тех узлов и бортовых агрегатов, с которыми знакомы наши технологи.
При упоминании о корабле внутри у Игоря что-то оборвалось. Очевидно, смятение и мука как-то отразились на его лице, потому что незнакомец, назвавшийся Хансом, продолжил свой монолог именно в этом русле.
— Довольно старая машина… — произнес он, не отрывая взгляда от лица Игоря. — Скажу больше — он очень сильно напоминает
Глаза Игоря посветлели.
Два слова — колониальный транспорт — сказали ему во сто крат больше, чем вся остальная речь… На секунду он испугался, что от наступившего облегчения он просто опять сорвется в пучину беспамятства.
В конце концов, разве не на это он отчаянно надеялся, уже падая в пучину стратосферы?..
Его губы слабо шевельнулись, пытаясь произнести какое-то слово.
Ханс подался вперед, стараясь уловить едва слышный шепот:
— Вы… не… оккупированы?..
Казалось, что на бородатого лжеврача эти едва слышные слова произвели сильное впечатление. Он побледнел, подался назад и несколько секунд продолжал смотреть в пергаментное лицо пилота, словно тот только что вслух подтвердил самые страшные подозрения, которые гнездились в его душе, а затем спросил:
— Ради бога, о чем вы?!. Разве идет война? Кто нас должен оккупировать?
Прошли сутки, прежде чем Игорь почувствовал себя лучше.
Тогда и состоялась их следующая встреча.
На этот раз посетителей было четверо.
Первым, с букетом алых роз в руках, вошел президент Кассии. За ним в реанимационной палате появилось еще трое мужчин пожилого возраста, все в строгих деловых костюмах.
Медсестра, дежурившая подле Игоря, что-то сказала на ухо президенту, тот кинул взгляд на настенные часы и кивнул.
— Итак, мы с вами уже знакомы, Игорь Владимирович… — произнес он, придвигая стул к кровати Рокотова, который молчал, провожая его действия напряженным взглядом. — Разрешите, я назову своих спутников. — Он кивнул, и вперед выступил один из сопровождавших президента мужчин. — Это Николай Андреевич Полвин, мой советник по чрезвычайным ситуациям.
Полвин кивнул. Рокотов долго смотрел на него, потом тоже едва уловимо шевельнул головой.
Следующим был представлен Кирилл Александрович Лисецкий, который, как понял Игорь, выполнял функции советника по вопросам, касающимся космической техники. При этом кратком представлении у Рокотова сложилось впечатление, что должности в правительстве Кассии ни к чему не обязывали — они звучали номинально, и на лицах этих людей не читалось ничего, кроме крайней обеспокоенности по поводу нарушения их привычного уклада жизни.
Третьим из сопровождавших президента был Вадим Петрович Лозин, такой же пожилой, солидный мужчина, отвечающий на Кассии за сношения с иными территориями.
Все это он узнает и поймет несколько позже, а сейчас…
— Ну, Игорь Владимирович, расскажите нам, кто вы, откуда, почему и как рухнули в атмосферу Кассии?
Рокотов мучительно приподнял глаза.
— Мне тяжело говорить… — едва слышно произнес он. — Может быть, это? — взгляд Игоря красноречиво указывал на небольшой прибор, соединенный с настольным компьютером. Он знал его. Это был нейросенсорный шлем виртуальной реальности. Систему установили накануне, — очевидно, врачи знали о предстоящем разговоре и справедливо рассудили, что думать Рокотову будет легче, чем говорить. Сама система не представляла никакой опасности, она могла показывать лишь то, что хотел донести до собеседника сам пациент. Обычно такие приборы использовались в клиниках для общения с тяжелобольными или впавшими в кому…
— Что ж… Если не возражаете, Игорь Владимирович… — Президент, Кассии взял шлем и подошел к изголовью реанимационного ложа.
— Не возражаю… — прошептал Игорь, чуть приподняв голову.
Свет…
Рубка орбитального штурмовика осветилась яркой вспышкой. Это мимо, обгоняя карабкающийся ввысь корабль, пролетела, сияя ослепительным хвостом реактивного выхлопа, выпущенная с поверхности Дабога ракета.
Несколько секунд она двигалась вровень с кораблем, а потом ускорилась, резко ушла вперед.
Игорь не боялся их. Он знал — ракетами напрямую управляют люди, заточенные в стылых компьютерных залах промерзших бункеров. Они заменили собой компьютерные системы управления, которых катастрофически не хватало на Дабоге. На этот раз сканерам штурмовика даже удалось зацепить виртуальный канал связи, который тянулся за боеголовкой незримым шлейфом… Он на секунду увидел сумеречный подземный зал с серыми бетонными стенами, каскады многоступенчатых пультов управления и хрупкую, исхудавшую фигурку девушки, которая утонула в обширном кресле. Она, как сотни других, среди которых были и совсем еще юные, сидела, плотно закрыв глаза; от нейросенсорного шлема, надетого на ее коротко стриженные волосы, к пультам тянулись сотни плоских компьютерных шлейфов, но тем не менее, несмотря на землистый цвет лица, худобу и шлем, Игорь узнал ее. Это была она — та самая молодая учительница, что приводила детей на экскурсию в музей истории Дабога в незабываемый, роковой день первой орбитальной бомбардировки планеты…
Он даже вспомнил ее имя: Даша… Даша Кречетова…
Значит, она выжила… И дети тоже…
Его мысли оборвал сдавленный сигнал навигационной системы.
Свинцовая пелена облаков порвалась, расступилась бездонной фиолетовой синью стратосферы, в которой немигающими огнями застыли звезды.
На их фоне двигались огромные, расцвеченные скупыми искрами навигационных огней клиновидные тени приближающихся к планете боевых крейсеров Земного альянса.
Это была третья атака за последние полгода и уже вторая попытка штурма за истекшие с>тки.