Да упокоится с миром
Шрифт:
Да упокоится с миром
Ах, вот и кто меня сможет отогреть?
Ах, вот и кто приготовит ложе?
Где те двери, что открыты для меня,
Кто ждет меня за ними, кто же?
Башня Rowan "Черный Самайн"
Самый наглый кот на свете сидел на потертом подоконнике, поджав под себя лапы и нахохлившись, как обиженный нежданными холодами воробей. Изредка подергивал нервно ушами. И вглядывался в наступающую ночь.
– Помяните моё слово, Сигизмунд,
– Донесся откуда-то из сумеречных глубин комнаты знакомый голос, круто замешанный на вездесущих сквозняках, замогильной сырости и запахе можжевельника. Голос звучал подозрительно бодро и невыносимо радостно.
Кот с трудом подавил саркастическую усмешку и лениво скосил глаз в сторону говорившего.
– Вы только гляньте, какой кошмар на улице творится!
– Не унимался голос.
– Штормовой ветер, дождь вперемежку со снегом и бездомными привидениями, темнотища как в... на... под... неважно! Канун Всех Святых! Уверен, что даже капитальный ремонт в Аду выглядел бы не столь ужасно, как сегодняшняя ночь! Короче говоря, самое время, чтоб кого-нибудь из смертных непременно потянуло навестить нашу скромную обитель.
Кот снова уставился в окно, постаравшись отныне всем своим видом выражать одно большое сомнение.
– Ах, Сигизмунд, Сигизмунд,- вздохнул за его спиной всё тот же голос, заметно растерявший энтузиазм и плотность.
– Вы неисправимый пессимист. И циник. Однако ж, имея девять жизней, вы можете себе это позволить.
Говоривший ещё раз шумно вздохнул. Жалобно скрипнуло престарелое кресло, и по стенам взметнулись неясные тени. Кот широко и вкусно зевнул, потом оглянулся. Комната выглядела совершенно пустой и заброшенной.
"Какая занятная разница между "выглядеть" и "действительно быть", - хмыкнул про себя он, - пожалуй, подумаю об этом в следующей жизни."
Между тем, погода развеселилась не на шутку, и пейзаж за окном всё больше напоминал какое-то сомнительное варево, которое от души помешивает в огромном котле нездоровая на голову ведьма. В снежном вихре то и дело проносились корявые ветки, прошлогодние листья, вымокшие обрывки газет и привидений, беззвучно подвывающих на лету.
На фамильном кладбище, тоскливо скрипнув, рухнул подгнивший крест, погребя под собой кого-то, как раз в этот момент пожелавшего ненадолго покинуть родную могилку. Гуляка издал какой-то неопределенный звук и напрочь потерял всякий интерес к путешествиям.
Безголовый Джек задумчиво топтался на огороде. По традиции, его горящая "голова" очень ненадежно крепилась к туловищу (если вообще крепилась), дабы сподручнее было пугать прохожих. Но на таком небывалом ветру удержать её на плечах более получаса было практически невозможно. И вот почти всю праздничную ночь старина Джек был вынужден время от времени штурмовать местный огородик. Там, ползая на четвереньках и проклиная свою нелегкую долю, он пытался на ощупь отличить добротную тыкву от какого-нибудь непонятного баклажана.
Кот, отчаявшись увидеть что-нибудь действительно интересное, со спокойной совестью погрузился в приятнейшую дремоту, старательно
И тут на выложенной замшелым камнем дорожке, ведущей мимо фамильного кладбища к дому, появилась женщина.
Где-то в затерянных во мраке комнатах старинные часы пробили полночь. Впервые за несколько сотен лет.
***
– Как я выгляжу, Сигизмунд?
– уже в который раз поинтересовался сэр Кендрик. Теперь к обычным сквознякам и можжевельнику в его голосе ощутимо примешивалась некоторая нервозность.
"Как привидение, сэр," - подумал кот, не скрывая сарказма, и продолжил задумчиво вылизываться.
– Ах, ну да, - спохватился сэр Кендрик и даже попытался шлёпнуть себя по лбу, но у него ничего не получилось по причине абсолютной бесплотности. Оставив безуспешные попытки, призрак снова заметался у входной двери, отвратительно грохоча на бегу ржавыми цепями и время от времени подвывая от нетерпения. Несколько раз он просовывал голову сквозь дверь и вглядывался в ночь, кипящую за ней непогодой.
– Решительно ничего не понимаю!
– Возмущался он, - я совершенно определенно видел женщину на подъездной дорожке! Куда же она подевалась, ей-богу?! Ох уж эти женщины! Дай им волю - и они не смогли бы появиться вовремя даже на собственных похоронах!
– Черт возьми! Где я видела тебя раньше, красавчик?
– произнес приятный во всех отношениях женский голос откуда-то из глубин коридора. Призрак в ужасе подпрыгнул на месте и взвизгнул так, что в соседней комнате пошла трещинами каминная полка (натуральный гранит, между прочим).
Сейчас женщина выглядела собственной тенью, которую в течение нескольких суток хорошенько вымачивали в предельно противной холодной воде. Дурная погода постаралась на славу. Но и теперь по лукавому блеску глаз, характерной осанке и ещё каким-то, не поддающимся определению признакам, можно было с уверенностью сказать, что гостья относилась именно к тому типу женщин, которых приснопамятная Инквизиция с удовольствием отправила бы на костер без всяких, совершенно лишних, доказательств. Она могла и не быть настоящей ведьмой. Но встреча с ней ничего хорошего всё равно не обещала.
– Как вы... это... сюда?..
– призрак с трудом приходил в себя.
– А у вас там задняя дверь открыта, - женщина звонко чихнула и, решительно прошлепав в комнату, рухнула в кресло. Вода стекала с неё бесконечными ручьями, и на полу довольно быстро образовалась внушительного вида лужа.
Когда сэр Кендрик, вернув себе душевное равновесие, объявился бесплотной тенью в той же комнате, он был немало озадачен. Гостья, завернувшись в его любимый плед, устроилась в его любимом кресле и деловито стаскивала с себя промокшие туфли, не забывая время от времени прикладываться к бутылке рома из его личных запасов, припрятанных в свое время так, что их не отыскали даже после его смерти.