Да ночь простоять...
Шрифт:
— Млять, — сказал Мамед, сидя возле меня на раскладной скамейке, упертой в резиновые замки.
— Где? — отреагировал я, удерживая ручку ямахи, и чуть снизил обороты водомёта движителя.
— Вон, — прошипел Равиль и ткнул рукой в пирамиду тревожных огней черной массы кораблика береговой охраны. Я автоматически глянул себе за спину. Подводная лодка уже скрылась под водой, но волна, которую она подняла неминуемо шла на долбанный и спящий сторожевик. Почти штилевое море и малая глубина только усилили горб маленькой цунами приближающейся к «американцу».
— Газу, — услышал я короткую команду Тролля управляющего головной лодкой. Он нарушил режим радиомолчания, обстановка вышла из-под контроля. Я плавно крутанул ручку подачи топлива. Караван прибавил ходу. Шум моторов усилился. Но расчёт был на
Через полчаса на берегу бухты стояла усиленная учебная группа разведки специального назначения корпуса морской пехоты армии США с местом приписки форт Ричардсон, с соответствующими документами, спрятанными нашивками, вооружением, средствами связи, таблицами позывных, наколенниках, налокотниках, касках с очками, и со здоровенными рейдовыми рюкзаками за спиной. Тролль долго совещался со своими замами. Аж целых пять минут. Судьбу нашу решал. Лодки и плоты затопили вместе с аппаратами замкнутого цикла, ластами и гидрокомбинезонами пловцов в бухте. В самом пенном и недоступном из-за прибоя месте. Нас с Мамедом на дно, под воду не отправили. Это радовало, но напрягло выше крыши.
— Кличка у тебя Зуб. Если что, то вы двое, без документов, задержаны береговой охраной или нами и доставляетесь в Фэрбенкс в отдел войсковой контрразведки района. Поэтому молчание это ваше золото, и по-английски вы ни бельмес не смыслите, и террористы вы русские. Понятно? Если что, то убью и раздумывать не буду. Ты — Мамед, так и будешь Мамед, чтоб не путаться. А пока нет никого, и нас никто не проверяет, то вы оба проводники, приданные члены-многочлены группы. Горло болит у тебя Зуб. А ты, Мамед — прикусил язык при высадке и мычишь. Ты — замотайся до носа свитером и шарфом. А Мамед бинтом рожу пусть обвяжет. Время — пять минут. Работайте, — и всё. Взглядом так обжёг, как будто этот сторожевик мы ему сюда на верёвочке приволокли, — а это чтоб меньше болтали, — и вручил нам два рейдовых, камуфлированных рюкзака — свой и заместителя, — Чтоб было ясно, кто тут командует, — коротко пояснил он передачу груза в наши руки. А то тут неясно как будто кому-то, ага. Без вещмешков подстриженные под бритоголовых оба командира выглядели, как злые и неуёмные сержанты из учебки «Червей». Вели они себя примерно так же. В руках у одного из бравых джиай русского производства появился взводный флажок с замысловатой эмблемой и затрепетал во главе группы. У меня даже сомнения не вознило в подлинности эмблемы группы «браво», первого взвода роты «си», батальона «сигма» бригады рейнджеров спецнаправления «ЮГ», которые проходят стажировку в оперативном отряде «Дельта».
— Я думал, что прям тут убьёт, — промычал Мамед, накручивая американский бинт прямо на рот и нижнюю челюсть, — Как же дышать?
— Носом, носом дыши и рот закрой, а то и впрямь грохнут, чтоб мы их не тормозили, — а ведь самый лучший выход — положить нас там и вся недолга. Нет, у Тролля были свои соображения на этот счёт. Каждый свой, как бы, недостаток разведчик умело превращал в преимущество. Сторожевик, как тень командора зловеще отсвечивал отраженными бликами в лучах восходящего над землёй континента солнца и не хотел покидать своего места между
А, в общем, ничем таким особым наша банда и не отличалась. Разве что вооружением. Вместо, так привычных и распространённых у американцев карабинов М4 и винтовок М16А4, на шеях у пяти членов команды висели НК417 с примкнутыми запасными стволами и подствольниками, очень похожие на знаменитые американские винтовки, но гораздо более надёжные. Нам с Мамедом достались модифицированные карабины М4, у которых был заменён газоотводный и перезаряжающий механизм на более устойчивый к загрязнению. У одного разведчика, основного снайпера, торчал за плечом футляр с крупнокалиберной «бареттой». Другой нёс автоматический гранатомёт с барабаном на шесть гранат. Двое тянули пулемёты. Почти у половины выглядывали дальше плеч уложенные поперёк горловины рюкзака тубусы одноразовых гранатомётов. Связисты несли толстоносые дробовики. У всех виднелись кобуры с пистолетами. У кого на поясе, у кого на бедре, у кого на груди или под мышкой. Различить командира в группе было невозможно. Он ничем не выделялся, если бы не отдал нам свой рейдовый рюкзак. И то он периодически менялся с замом. Ну, так с паршивой овцы хоть килограммом меньше.
— Ты Серый, теперь его мамка, — указал одному из своих бойцов по-английски Тролль и указал на меня. По-русски они больше между собой не разговаривали, — А ты Рыжий — нянька для Мамеда. И не забудьте им в уши обучалку сунуть. Нам сутки переть по этим отрогам. Пусть язык учат. И гоу, гоу, гоу, — это слово мы с Мамедом выучили наверно быстрее и надёжнее всех остальных. На очередном привале Серый подошёл и проверил мой магазин.
— Сколько патронов? — спросил разведчик указам на чуть изогнутую коробку, торчащую из приёмника.
— Двадцать пять, — привыкли мы по двадцать пять снаряжать на заставе. Зато сбоя в подаче никогда не будет и перезаряжать долго не надо, пружина не «устаёт». У Серого были свои соображения.
— Дозаряди, чтоб было двадцать восемь и закрой ствол колпачком, а то у них беда с водой не уходит самотёком. Как сам?
— Нормально, у нас зимой и похуже было.
— По-английски сказать можешь? — я изобразил, что то вроде: «Normally, we have much bad in the winter in the mountains of Turkmenistan!» — с таким украинским проносом в сторону русских твердых и родных звуков и большими паузами, что Серый скривился в прощающей улыбке. Мол, типа бывает и хуже.
— Втыкай в ухо и не снимай до следующего привала, — показал рукой на небольшой многофункциональный приборчик, торчащий из моего нагрудного кармашка, от которого тянулись к моей голове провода с маленькими наушниками, болтающимися вокруг шеи. То же самое, с Мамедом вытворял Рыжий. Ни единой секунды при движении нам не давали бесцельно потратить. Что там сунули в эту аудиозапись я так и не понял, толи двадцать пятый звук, а может цифровой код активизации наших мыслительных процессов. Но на вторые сутки я начал превосходно понимать то, о чём говорят между собой разведчики. И даже попытался ляпнуть на своём украинско-русском английском фразу Мамеду. И Равиль меня понял! И ответил!
— Вэри уэлл, май секонд лефтёнент, сэр! — получил я на своё «Хау ду ю ду, мистер Мамедов? Ху ар юу, май суперсолджей?» И выговор у татарина был почти такой же, как у разведчиков. Я обиделся и включил следующую запись, пытаясь повторять мысленно услышанные фразы в уроке с тем выговором, который ставила мне учебная программа.
На разведчиках и нас не было ничего русского или хоть отдалённо напоминающего Россию. Бойцы Тролля отнеслись к нашей экипировке с такой серьёзностью, что раздели догола, сожгли трусы, майки и носки. Заставили надеть футболки и стандартные трусняки с носками морской пехоты и прочие причандалы указывающие на нашу принадлежность к «Дипартмэнт офф ЮэС Арми». Проверили все вещи, бирки, нашивки, карманы, шевроны. Пояснили, как надо носить и как доставать оружие. Почему патрон в патроннике нежелателен при переходе. Особенности использования американских гранат.