Да или нет?

Спиндлер Эрика

Но Джилл ему не поверила. Она решила, что он передумает… А когда не смогла его переубедить, то отчалила.

И получила, что хотела, от какого-то другого мужчины. Ребенка. Малышку по имени Ребекка.

Джек с такой силой сжал руль, что у него онемели пальцы. Глубоко дыша, он старался успокоиться. Как уже много раз за последние пять лет, он повторил себе, что отцовство не для него. Он напомнил себе о клятве во что бы то ни стало избегать женитьбы, которой он не собирался изменять.

Но ему никогда не забыть, что он чувствовал

те несколько дней в Каннах, когда думал, что в Джилл растет частичка его самого.

Снова чертыхнувшись, Джек включил двигатель. Джилл вывернула ему наизнанку всю душу — а потом повернулась и ушла. Она просто им воспользовалась.

Джек видел, как она осторожно выводит свое «вольво» на улицу. Он подождал, пока ее белый автомобиль не скроется из вида, а потом резко вывел свою машину со стоянки, завизжав шинами.

Джилл больше не сможет им воспользоваться. И будь он проклят, если снова позволит ей вывернуть его наизнанку. На этот раз, пообещал он себе, Джилл Лэнсинг может больше не рассчитывать на действие своих чар.

2

Питер продемонстрировал в очередной раз свою пунктуальность, подъехав ровно в назначенное время.

Джилл сжала руки на коленях, глядя, как машина ее бывшего мужа медленно заезжает в ворота. Все в ней трепетало от волнения и нетерпения. Бекки вернулась. Всего через несколько секунд она снова будет со своей малышкой!

Он остановил машину, и передняя пассажирская дверца стремительно распахнулась. Ребекка выскочила наружу и помчалась к Джилл, ослепительно улыбаясь.

— Мамочка!

— Ребекка! — Джилл со смехом присела на корточки и раскрыла дочке объятия. В следующую секунду малышка уже бросилась в них и крепко ее обняла.

— Привет, куколка, — сказала Джилл, крепко прижимая к себе дочку. — Я так по тебе скучала!

— Я тоже скучала, мамочка.

Улыбнувшись, Джилл поцеловала девочку в макушку. Ребекка радостно взвизгнула и прижалась к матери еще теснее. Ее нежный детский запах вызвал в Джилл волну радости, и она глубоко вздохнула. Две недели, когда Джилл не видела дочери, показались ей целой вечностью. И сейчас она не станет думать о том, что еще через две недели она снова с ней расстанется.

Ее бывший муж вылез из машины и направился к ним, неся сумки с вещами Бекки. Поставив их на дорожку, он засунул руки в карманы.

— Здравствуй, Джилл.

Джилл подняла голову и посмотрела на него. Напряженное выражение его лица резко контрастировало с нарочито непринужденной позой.

— Привет, Питер. — Она встала, подхватив Ребекку на руки. — Как все прошло?

— Великолепно. Как всегда.

Джилл погладила шелковые волосики Бекки — темно-русые, точно такого же цвета, как ее собственные.

— Ни кошмаров, ни насморков, ни еще чего-нибудь, о чем мне следует знать?

— Абсолютно ничего.

— Хорошо. — Она глубоко вздохнула. — Как младенец?

— Растет с каждым днем. Она…

— Она такая прелесть,

мамочка! Ты бы только посмотрела. — Ребекка запрокинула голову, чтобы посмотреть матери в лицо. — Она мне улыбнулась. Я дала ей поиграть мою куклу, и она мне улыбнулась!

Питер широко улыбнулся дочери.

— Малышка улыбнулась, потому что любит свою старшую сестричку.

Бекки выпрямилась, буквально светясь от гордости:

— Я хорошая старшая сестричка!

У Джилл сжалось сердце. Ей было больно видеть, как Бекки любит свою единокровную сестру, больно из-за того, что Питер способен дать дочери то, чего не может дать она: полную семью и настоящий дом. То, о чем Джилл всегда мечтала. О чем она не перестала мечтать и сейчас.

Джилл откашлялась.

— Бекки, обними папу и поцелуй. Нам пора идти в дом.

Передав Ребекку Питеру, она смотрела, как девочка его обнимает и целует. Эти минуты были всегда очень трудными, не переставали причинять ей острую боль. Не потому, что она любила Питера, а потому, что его так любила ее дочка. Ребекка заслуживала того, чтобы иметь и мать, и отца, настоящую семью, совместные ужины и поездки, праздники и каникулы… Семью, которая по воскресеньям ходила бы в церковь, а в июле уезжала отдыхать.

А вместо этого девочку передавали от отца к матери. У нее было два дома, два комплекта игрушек и две группы друзей, разное окружение. У нее была мачеха и единокровная сестренка, и родители, которые вели вежливые разговоры при встречах, когда отвозили или забирали ее.

— Ой, смотри, — взвизгнула Бекки, указывая пальцем — Киса!

Девочка начала вырываться, и Питер спустил ее на землю. Они с Джилл смотрели, как их дочка пробежала по двору за большим соседским полосатым котом по имени Великан.

Джилл улыбнулась.

— Она так любит животных!

— Поэтому мы с Джин купили ей котенка. — Питер перевел взгляд с дочери на Джилл. — Она назвала его Киса-Киса. Ей страшно не хотелось с ним расставаться.

Его тон — снисходительно-презрительный — вызвал в Джилл страшное раздражение. Она посмотрела на Питера. Это он ее оставил, это он подал на развод. И тем не менее в разрыве обвинил именно ее! Он сказал, что она недостаточно его любила. Она была ему верной и заботливой женой, она была любящей матерью. Она осталась бы с ним навсегда, как и обещала во время свадебного обряда.

И все-таки он винил во всем ее.

Джилл вспомнила Джека. Его образ мгновенно наполнил ее ум и сердце. Чувство вины поднялось в ней — но она постаралась его подавить. Она выходила за Питера с честными намерениями. Она всю себя посвятила тому, чтобы их брак был удачным. Ей не в чем себя винить.

Она смотрела Питеру прямо в глаза.

— Возможно, если принять во внимание все обстоятельства, покупка котенка была не слишком удачной мыслью. Кроме того, мне казалось, что мы договорились пока не дарить ей домашних животных, ведь она недостаточно взрослая.