Да или нет?

Спиндлер Эрика

Джилл приподняла брови, изображая изумление:

— Но мы же не занимались любовью в первый же день знакомства!

— Ну так назови его вторым, — сказал он, удовлетворенно блеснув глазами. — Было уже почти утро.

Смутившись, она отвела взгляд. Это была правда. Их отношения начались бурно, их влечение друг к другу оказалось внезапным и непреодолимым. Она вдруг превратилась в женщину, которую сама не узнавала.

— Не надо, Джилли, — пробормотал он, поглаживая ее пальцы. — Не надо стыдиться. Я мужчина, но для меня

это произошло точно так же. Я терял контроль просто глядя на тебя, не говоря уже о том, что ты могла со мной сделать одним самым невинным прикосновением. — Он добавил еще тише — Так же, как можешь это сделать сейчас.

Раскрыв руку Джилл, он нежно поцеловал ей ладонь. Голова у нее закружилась от резкого прилива крови. Она вдруг ослабела, тело ее наполнилось томлением по нему, начало пульсировать страстью.

— И наши отношения не были только плотскими, — проговорил он, глядя ей в глаза. — Помнишь, как мы разговаривали?

Она нервно облизала губы.

— Мы бесспрерывно ссорились.

— Мы просто так бурно все обсуждали. — Он поднялся, не выпуская ее руки, и протянул ей вторую руку. — Потанцуй со мной, Джилли.

Она покачала головой.

— Больше никто не танцует.

— Больше никого тут и нет.

Джилл оглядела пустой дворик. Шофер их лимузина сидел у бара и смотрел ночное ток-шоу. Перед ним стояла чашка кофе. Владелец ресторанчика сидел за столиком под крышей, поглощенный разговором с единственным, кроме них, посетителем.

Она беспомощно посмотрела на Джека:

— Но…

— Пошли, Джилли. — Он понизил голос до волнующего шепота: — Потанцуй со мной.

Она протянула ему руку, и Джек помог ей встать. Они вышли на свободное пространство между столиками, и Джек притянул ее к себе.

Джилл закрыла глаза и постаралась дышать ровно и глубоко — и ее начали опьянять ароматы ночи, дыхание Джека, прикасавшееся к ее коже, близость его тела. Если бы она умерла и попала в рай, то раем, конечно же, была бы вечность в его объятиях.

Джилл позволила ему притянуть себя ближе, и они начали ритмично двигаться под тихую мелодичную музыку. Джек вел ее. Они двигались как одно существо, интуитивно угадывая каждое следующее движение друг друга. Так было всегда, когда они танцевали, целовались или… любили друг друга. Так было с самого начала.

Она чуть слышно застонала от наслаждения, и он прижал ее к себе еще теснее. Их тела подходили друг другу так, словно были специально для этого созданы. Уголки ее губ чуть приподнялись в улыбке. Ни с кем и никогда ей не было так хорошо и удобно. Можно было подумать, что их внутренние схемы зеркально повторены, как фотография и ее негатив. Соединяясь вместе, они создают идеальное изображение.

Она никогда не могла этого понять.

Но сегодня у нее не было желания — и воли, — чтобы с этим бороться.

— Мне тебя не хватало, Джилли, — пробормотал он, поправляя пряди волос, которые упали

ей на шею, высвободившись из-под гребня.

Она подняла голову и заглянула ему в лицо:

— Правда, Джек?

— Неужели ты не веришь! — Он опустил голову и провел губами по дуге ее бровей, а потом поцеловал ее в волосы. — Ни с кем и никогда я не испытываю такого, как с тобой.

— Знаю. — Ее руки скользнули по его груди и легли ему на плечи. Продолжая двигаться в такт музыке, Джилл переплела пальцы у него за шеей. — У меня все точно так же.

— Что с нами случилось? — Джек обхватил ее лицо ладонями и заглянул ей в глаза. — Сейчас все так хорошо — так естественно. Почему мы с тобой тогда разошлись?

Он наклонился к ней еще ближе и легко прижался губами к ее губам — пробуя ее вкус, вновь ее изучая, заново создавая ее и себя вместе. Чувства накатывались на нее теплыми, щекочущими волнами Джилли с силой уцепилась за его плечи.

Поцелуи Джека. Джилл все о них помнила. Его вкус. Запах его тела. Как он наклонял голову, прижимаясь к ее губам. Звуки, которые вырывались из его горла, когда он ее любил.

Эти воспоминания были приятными. Очень приятными. Встав на цыпочки, она теснее прижалась к нему. Ответила на его поцелуй. Джилли ощущала его возбуждение так же остро, как и свое собственное, — и наслаждалась этим ощущением, уверенностью, что прошедшие пять лет не ослабили его желания.

Со стоном Джек прервал их поцелуй. Он тяжело дышал от страсти. Их взгляды встретились, и в его глазах Джилл прочла желание… и неуверенность. Сомнение, которого она прежде никогда в Джеке не замечала. Она всегда знала, что желанна ему, и это было ей приятно, но эти колебания, ранимость, которую она теперь в нем заметила, ее глубоко тронули. Очень глубоко.

— Что случилось? — снова повторил он свой вопрос, заглядывая ей в глаза, погружая пальцы в ее волосы, высвобождая их из-под гребня. Старинное украшение со стуком упало на вымощенную плитками площадку. — Как мы за несколько секунд смогли из всего сделать ничто?

Джилл открыла рот, собираясь ответить, но не успела — не дожидаясь ее слов, он снова прижался к ее губам. Как умирающий от жажды, он пил ее поцелуи. Она отвечала ему с не меньшей страстью, прижимаясь к нему, впустив его язык в свой рот… Она принимала все, что он готов был ей дать.

И всем своим сердцем мечтая о том, что он никогда ей дать не захочет.

Джилл постаралась отогнать эту мысль и ощущение безнадежности, которое та принесла с собой. Она будет думать только о сегодняшней ночи, об этой минуте. Завтра наступит еще не скоро.

Джек переплел свои пальцы ее волосами. Джилл прижалась к нему еще теснее. Он ощутил вкус текилы и лайма, аромат ночи и ее духов. Она снова закрыла глаза, вбирая в себя все детали, надеясь запечатлеть каждую в памяти так, чтобы никогда больше не забыть ни малейшего нюанса.