Да или нет?
Шрифт:
Она кусала губы — Джек понял, что она изо всех сил старается спрятать свои чувства. Он ощутил, как отчаянно дрожат ее пальцы.
— Что не надо? — с трудом выговорила она охрипшим голосом.
— Не надо меня отталкивать. Не убегай. Скажи мне, что случилось.
— Пожалуйста… уходи. Я не хочу изливать душу. Не здесь, не при Ребекке.
У Джека замерло сердце. Леденящий душу ужас, который начал подкрадываться к нему с тех пор, как Джилл сказала о важной встрече, и который подполз совсем близко, при виде отчаяния в ее взгляде, когда
Он стиснул ей пальцы.
— Джилли, ты не… не больна?
Джек затаил дыхание, пристально вглядываясь в ее лицо. Взгляд ее смягчился, губы чуть разжались и изогнулись в мягкой улыбке.
— Нет, Джек. Со мной все в порядке. Насколько я знаю, мое здоровье в полном порядке, — в ее голосе сквозила благодарность.
Он вздохнул с облегчением.
— Я рад. Я подумал… что ты…
Он не договорил. Джилл снова улыбнулась.
— Спасибо за заботу.
Она снова посмотрела на Ребекку. Малышка вместе с остальными детьми увлеченно подбрасывала шары в воздух, хохоча от радости.
Ее улыбка поблекла.
— Когда мы с Питером разводились, мы заключили временное соглашение относительно того, кто растит Ребекку. Конечно, мы оба хотели это делать, так что казалось самым простым и логичным просто поделить ее время между нами. Она живет две недели у Питера, потом две — у меня.
Джилл стиснула пальцы на коленях.
— Он живет в Сан-Диего, так что, если не считать того, что я по ней отчаянно скучала во время ее отсутствия, все получалось хорошо.
— До недавнего времени.
— Да. — Джилл встретилась с ним взглядом и снова поспешно отвела глаза, с трудом сглотнув. — На следующий год Ребекка начинает учиться, и такие переезды исключены. Надо наконец решить, где она будет жить — здесь или там.
От этих слов у него стало горько во рту. Джек подозревал, что сейчас услышит, и все-таки спросил ее:
— И?..
— И Питер хочет, чтобы опека досталась ему. — Джилл так крепко сжала руки, что на фоне ее синей юбки костяшки пальцев казались неестественно белыми. — Я не могу потерять ее, Джек. Просто… не могу.
Протянув руку, он бережно накрыл ею ее стиснутые пальцы. Ему было больно за Джилл: какая-то часть его души, о существовании которой он прежде даже не подозревал, отозвалась на ее боль.
Он медленно поглаживал ее руки, пытаясь ее хоть немного успокоить.
— Но ты же ее мать, Джилл. И хорошая мать. Это видно всем. Разве есть вероятность, чтобы судья…
— Очень большая вероятность, — прошептала она с ужасом. — По крайней мере, так говорит адвокат, с которым я сегодня встречалась.
Так вот где она была! Джек снова начал поглаживать ей руки.
— Что он сказал?
Джилл прерывисто вздохнула. Джек снова ощутил, как дрожат ее руки.
— Он сказал, что сейчас многие судьи принимают решение в пользу отцов. Он сказал, что судья рассмотрит нас обоих как родителей: насколько мы благонадежны, какой дом и окружение можем
— Но ты же хорошая мать! — упрямо повторил Джек. — Ты так сильно любишь дочь! Ни один судья, будучи в здравом уме, не станет вас разлучать.
— Я работаю, — пробормотала она. В голосе ее звучали гнев и отчаяние. — Это аргумент против меня, понимаешь?
Его захлестнуло возмущение.
— И твой бывший муж тоже работает. А как ты, к дьяволу, могла бы обеспечивать Ребекку, если бы не работала?
— Питер женился во второй раз. — Теперь уже Джилл держала Джека за руку. — Его жена — только мать и домохозяйка. Она печет пирожные, занимается рукоделием и ведет благотворительную работу от лица церкви. Они живут в симпатичном домике в округе, где полно других детей и мамочек, которые не ходят на работу. — Она сжала зубы. — Оказывается, на многих судей это производит глубокое впечатление. Они считают очень важным, чтобы ребенок попал в полную, нормальную семью…
Джек негромко чертыхнулся и повернулся к Джилл.
— Но это все не делает ту женщину лучшей матерью! Все это вовсе не значит, что она любит Ребекку больше, чем ты!
— Я это знаю, но как мне это доказать, Джек? Если судья предрасположен считать все эти вещи очень важными, как мне доказать, что это не так?
Джек огорченно вздохнул:
— Черт, Джилли! Я не знаю.
Несколько секунд стояла напряженная тишина, а потом Джилл наконец проговорила:
— Моей матери никогда не было рядом со мной. У нее все время были встречи, поездки или обеды с клиентами. Мы не возились с ней на кухне с каким-нибудь пирогом и не занимались рукоделием, она не мыла и не бинтовала мне коленки, когда я падала, и не сидела рядом со мной, когда я болела и не могла ходить в школу. И я дала себе клятву, что не буду такой, как она. И я не такая! Но что, если… — она содрогнулась, — что, если судья этого не поймет?
— Джилли, посмотри на меня! — Выражение ее глаз раздирало ему душу. Больше всего на свете ему хотелось бы обнять и утешить ее. Ему хотелось бы все исправить. — У тебя хорошая карьера — как и у твоей матери. И этим сходство между вами ограничивается. Ребекка для тебя важнее всего, и ты ради нее готова на все. Я знаю тебя и не сомневаюсь в этом.
— Но адвокат сказал…
— Он ошибся. — Джека переполнял гнев, и он снова поймал ее руку. — Я готов подвесить этого ворона вниз головой за то, что он так тебя напугал.
— Он меня подготовил! Я должна знать, что мне грозит. Я должна подготовить себя на случай… если… на случай…
Джилл снова замолчала, борясь со слезами. Джек держал ее за руки, ощущая непреодолимую потребность ее защитить. Ему хотелось притянуть ее к себе, оберегать, победить всех угрожающих ей драконов.
— Ты ее не потеряешь, — сказал он голосом, полным стальной решимости. — Этого не произойдет.
— Мамочка, я хочу пить! — Ребекка подбежала к столику и резко остановилась, заметив Джека.