«Да» и «аминь»
Шрифт:
Возвращаясь однажды вечером домой после того, как я распродал газеты, я увидел на улице птицу, бегающую под припаркованными автомобилями. Это оказалась заблудившаяся, перепуганная курица. Я ее поймал, сунул под мышку и принес домой.
Мне было ее очень жаль, она дергалась с перепугу у меня под рукой, и, проходя по освещенным местам под уличными фонарями, я заглядывал ей в глаза, и, казалось, они были полны печали, тоски
– Я нашел эту курицу, – сказал я. – Она заблудилась на улице, и я залез под автомобиль и достал ее оттуда. Сначала она убежала от меня, но я уговорил ее, и она подошла ко мне.
Я был ужасно доволен. Я опустил курицу на пол, и она принялась расхаживать по гостиной. Вот она замерла, наклонила голову набок и стала прислушиваться к нашему смеху. Мы долго смеялись, ведь это так забавно – найти курицу, принести ее домой и смотреть, как она расхаживает по полу. Очень занятно. Нам казалось, будто в этот вечер к нам пожаловал особо почетный гость.
Утром курица больше не чувствовала себя несчастной. Она ходила по нашему заднему двору и под солнечными лучами выглядела весьма привлекательно. Крикор принес молоток и пилу, смастерил для курицы домик с клеткой и посадил ее туда. И мы принялись ждать.
Нам нужно было яйцо. Не какое-то там, а единственное в своем роде, наше яйцо. Я нашел курицу. Спас ее от города, где ее мог переехать автомобиль или она могла замерзнуть. Так что яйцо, пожалуйста.
Мы сделали для курицы гнездо и стали ждать появления нашего яйца, думая о том, какое это чудо – яйцо. Мы разговаривали. Мне хотелось разузнать о скорлупе, отчего она такая прочная и чистая, а форма совершенная и безупречная. Почему это так? Крикор сказал, что не знает. Так получается.
Никто не знает ответа на мой вопрос. Впрочем, и все другое – листья, цветы, человек – диковинно, но просто и безыскусно.
Прошел день. Яйца не было. Мы забеспокоились. У этого происшествия могло быть только одно логическое завершение – яйцо, единственное и неповторимое. Оно должно было явиться в мир из пустоты, отрешенное и совершенное,
Потом однажды, сидя за обедом, мы услышали, как квохчет наша курочка. Мы все – Коикор и мама, и сестры – бросились к клетке и там в гнезде увидели великолепное белое яйцо. О, оно было прекрасно! Наша курица ходила взад-вперед и кудахтала. Там, в гнезде, находился Бог, начало, и весь мир казался замечательным, превосходным. Все было четко, изящно, подобно этому яйцу. Им можно было любоваться, его можно было боготворить. Крикор держал яйцо на ладони и улыбался, словно в этом яйце выправились все человеческие несовершенства, словно случилось самое замечательное чудо из чудес. Глядя на Крикора, я преисполнился его радостью и был счастлив. А яйцо, безукоризненное, цельное и прочное, стало для нас воплощением прекрасного, искры жизни и всего прочего, символом семени и начала, первой формой, изначальной красотой. И это был Бог, безыскусность, которая выше самого великого искусства человека, и это была красота и вселенная, цельность и символ вечной жизни на земле, вечного возрождения.
Вещи, созданные человеком, конечны, они могут истлеть, сломаться, разлететься на куски, но это, этот овал белизны не прекратится никогда, из этой формы, из этой идеи могут обильно произрастать все формы, создаваемые человеком. Вот оно, наше яйцо, в руке моего брата, который улыбается, глядя на него, потому что оно вернуло ему цельность и внутренне его укрепило, перевесило уродливость всех на свете поломанных, истлевших вещей, возродило в нем трепет и веру, вернуло его Богу, «ДА» и «АМИНЬ».
1934