Д.В.Ж.Д. 2035

Тё Степан Мазур, Илья

По итогу лишь я возвращался к составу без собственного рюкзака. Не могу сказать, что горько сожалел. Ребятам пришлось тащить бы нас обоих - тело показало свой предел на сегодня.

На рельсах мы разбились на две линии.

Бабах!!!

Первая улыбка наползла на усталые лица, когда лапа твари зацепила растяжку на перроне. Взрывом раскидало с десяток вопящих тел. Они словно возмущались, что остальная добыча ушла от них и

никак не желает признавать за ними право пустить нам кровь.

Рельсы мелькали перед глазами плохо видимыми, жутко хотелось пить и лишь периодические взрывы за спиной были этаким «глотком воды» для каждого из нас, мучимого жаждой жизни.

Языки прилипали к нёбам, пот бежал по телам, а отряд всё отступал и отступал, подхватывая по пути оставленные рюкзаки на рельсах. Когда каждый обзавёлся рюкзаком, скорость снова спала. Мне, немного оклемавшемуся на ходу, снова пришлось вспомнить, для чего в руках автомат. Вернувшись в начало своей цепочки, я заменил Ленку.

– Отряд, нагнать носильщиков! Продолжайте отступление! Мы с майором задержим натиск.
– Я кивнул Сергееву, тот кивнул в ответ.

Снайперша впервые не спорила. И без того придавленная к земле тяжестью рюкзака и винтовки Драгунова, она едва волочила ноги. Руки её тряслись прицел сбился. Какая эффективная стрельба? Одни потери патронов. Да и Артём не рискнёт подступать с автоматчиками к перрону без её прикрытия, если Зверь ещё рядом с составом.

– По пути оставлять гранаты. Метров через пятьдесят!
– Запоздало напомнил Сергеев отряду.

Его услышала уходящая последней капитанша, кивнула в свете фонаря. Сил кричать нет.

Всё-таки нет у мутантов мозгов. По крайней мере, таких, как я предполагал. Они шустро набрели на очередную мину, и послышался новый взрыв. Но чёрта с два их это остановит, всё равно спешат по нашим следам.

Сколько же город наплодил этих существ?

Автомат прикладом в плечо - цель!
– выстрел.

Белая тварь покатилась по шпалам и затихла. Ноги не сгибаются, присесть не получиться. Точнее, получиться, но вот встать будет проблематично. Сергееву, с рюкзаком, тем более.

– Выбрось его нахрен, майор.

– Иди к чёрту, Василь, - хмыкнул Сергеев, - твой унесли. А я свой унесу. Там вещи ребят.

– Слушать приказ, майор!

– Громов… - он закашлялся, добавив тише.
– Мне может приказывать только генерал. Мы с тобой разного рода войск. Так что иди и не манди.

Минуты ползут. Наши люди уходят по шпалам всё дальше. Насколько отошли? На триста? Четыреста метров? Мало. Надо держаться… Надо.

Белёсая орда больше

не устремляется вперёд поодиночке. Собираются группами, поджидая чёрную волну, и только тогда бросаются на прорыв. Эффективно. Но взрывы их ничему не учат.

Должен признаться отбиваться нам всё трудней и трудней.

– Василь Саныч, - донеслось от майора. Если я отступал по попутке, то он по встречке. Никакого плечом к плечу, как с Богданом, но это заставляет монстров часто идти меж путей, натыкаясь на сюрпризы.

– Да, майор?
– Мой голос хрипит.

– Хороший ты всё-таки мужик, Громов. Я бы выпил с тобой.

– Запомни эти слова, Сергеев! Я заставлю тебя повторить их за пиром в столовой!
– Хрипло кричу я, отсекая лапы и головы наплывающей толпе автоматными очередями.

Он гулко рассмеялся. Странно слышать чей-то смех в противогазе, и дождь сглаживает звук. Но какая-то отчаянная улыбка вновь наползает на лицо.

Слышится взрыв. О, что за музыка для ушей! Твари умирают – это главное.

Шаг за шагом отступаем. До ближайшей растяжки метров пятьдесят. Придётся кинуть гранату. Откинуть наседающий поток чернокожих.

Запоздало припоминаю, что рельсы можно повредить, но какие могут быть рельсы, когда в голове уже всё гудит и хочется упасть в обморок от потери сил?

Взрыв гранаты… Пару очередей из автоматов… Взрыв мины… Взрыв гранаты… Скупая очередь… Кинутая граната… Взрыв растяжки…

Эти действия уже не требуют участия сознания.

Сознание заволакивает пеленой.

Слух в какой-то момент пропадает. Растерянное сознание не сразу находит объяснение. На самом деле всё просто - взрывы растяжек всё ближе. Последняя рванула совсем близко, оглушив взрывной волной.

Фон в ушах, снова кружится голова, тошнит. Как же всё это надоело. Не хватало только в противогазе блевануть.

Всё болит, тело ломит, хочется пить, хочется реветь и кричать, хочется пустить себе пулю в лоб.

Дайте кто-нибудь освобождения от этого тела!

Темнота. Не видно теперь почти вообще ничего. Где фонарик? Слетел с головы.

– Сергеев… Сергеев…- хриплю в темноту.

Гул в голове.

Помню, какое-то время ещё были видны вспышки автомата, но как давно это было?

Он что, остался там? А почему я иду? Почему ноги меня ведут к этому чёртовому составу? Я не хочу жить, если он отдал свою жизнь!