D/Sсонанс

Тимина Светлана

– Юля, обманывать не буду. Понимаю, что это было бы проще всего, но я слишком сильно тебя люблю для подобных уловок...

Апокалипсис, твоя любовь! Гребаный вирус Эбола! Передоз марихуаны до клинической смерти! Досталось же мне такое счастье...

– Любишь - отпусти!

– Ты опять меня перебиваешь.

Очень хочется закурить, но я боюсь упустить момент того самого откровения, которое взмахом крыла бабочки вызовет скорое цунами в моей жизни. Сгущается тьма, и огонь свечей мечется в разные стороны предвестником скорой катастрофы.

– Первое, что ты должна

уяснить - есть только мои правила. Они не подлежат обсуждению, но это не значит, что я буду игнорировать твои просьбы. Просьбы, а не капризы с истериками. Ты всегда будешь моей собственностью. 24 часа в сутки, семь дней в неделю. Повторю в сотый раз, что у меня все в порядке с головой, но не советую проверять эти пределы своим поведением. Если ты будешь меня расстраивать, от наказания не уйдешь. И да, заранее настройся на то, что спать ты будешь в ошейнике и на цепи. Считай это единственным условием, которое ты не можешь изменить, остальные оговариваются. Я проведу тебя по всем граням абсолютного подчинения, но при этом никогда не дам тебе упасть. Также имей в виду, что....

Я его больше не слышу. Черно-красная пелена. Стены серого цвета. Взорванные, разлетевшиеся по бескрайнему космосу остатки галактик.

– О каких детях ты говоришь?! Какие дети в такой семье?!
– меня должно трясти в истерике, но я сейчас спокойна... Убивающим, апатичным спокойствием!
– Офигеть, ячейка общества! Когда я буду кормить детей, ты с моих сосков зажимы поснимаешь или оставишь висеть ради прикола? Нет, не говори. Цепи вместо погремушек!

– Откуда ты так осведомлена о зажимах? Я вроде как с тобой еще этого не делал!
– Безжалостно вырывает меня из вакуума шаткого спокойствия цинично-ледяной голос.
– У тебя есть хоть какое-то понятие такта? Я начинаю приходить к выводу, что с тобой нельзя по-хорошему! Или это все, что ты поняла из нашего разговора? Цепь и ужас, а больше ничего?

– Я не хочу никакого брака на таких условиях!
– еще держусь, фиг тебе, никогда не узнаешь, как сильно меня испугал.
– Что за средневековье?! Насильно на себе не женят! Кайфово будет знать, что жена тебя ненавидит?

– Зря стараешься. Я же знаю, что в тебе ни капли ненависти! Ты меня хочешь! Полностью, со всеми моими желаниями! Давай ты не будешь ломаться, Юля, просто ни к чему. Любовь придет со временем, в этом можешь не сомневаться...

– А ты не боишься, что я с собой что-то сделаю в один прекрасный день?

– Силикон в грудь не разрешаю. Как и менять цвет волос. Расписывать себя татуировками во весь рост - тоже. В остальном... Хотелось бы, чтобы согласовывала со мной. Если ты о другом говорила, лучше не возвращайся к этой теме. За суицидальные истерики я спущу с тебя шкуру и точно посажу в подвал на круглые сутки.

Я придавлена безапелляционной волей этого мужчины. Мне не хочется даже думать. Но я еще не вполне ощущаю тянущий на дно взгляд бездны. Такая вот апатия перед смертью...

– Хорошо, Дима.

– Отлично, - он и не ожидал ничего другого. Поразительная самоуверенность.
– Стало быть, мы договорились?

Пожимаю плечами. Спасительное чувство нереальности

происходящего.

– Юля, впредь, когда я задаю вопросы - ты не молчишь!

– Договорились.

– Осталось только скрепить наш договор?
– Мне сейчас все равно. Даже на то, что его голос потеплел.
– Подойди и сними халат.

Триумф римского императора. Как же без подобной финальной части? Радует лишь одно, что нет сносящего крышу возбуждения. Я придавлена виражом судьбы и еще не вполне осознаю, чем это закончится.

Остается только радоваться, что цепи в этот раз заменил пояс халата. И я даже благодарна ему за это. Имей я возможность отбиваться руками и не используй ее - потом убью себя самоедством...

Это словно картинки из параллельной реальности... Я получаю оргазм от его негрубых толчков, но он не задевает моего разума. Реакция тела, этого достаточно. Просто отдаю ему себя на растерзание, лишь потому, что не имею ни малейшего понятия, что же делать дальше.

...Светящиеся серые стены тоннеля, словно под толщей воды, извне не проникают даже звуки. Мне нужно идти к выходу, я не знаю, почему - просто нужно, и все.

– Юлечка...

– Мама?
– это настоящее удивление. Поворачиваюсь к ней и трясу головой в недоумении. Неужели Дима был прав... Был же, мать его так! Она любит меня безмерно. Это в ее глазах, на ее уставшем лице, с которого словно слетела маска.

– Я не смогла тебя защитить, дочурка... Прости!
– она подходит и прижимает меня к своей груди.
– Ты постарайся, ладно? Я не могу тебя потерять. Пообещай!

– Ты меня не потеряешь! Что за глупости?
– свод тоннеля сотрясается, по нему словно пробегает рябь.

– Пора. Он пришел за тобой!

– Систер!
– тянет меня за руку Настя.
– Слушай, а можно я заберу себе твой планшет и полушубок, когда тебя не станет? Ааа!

– Закрой рот, паршивка малолетняя, - ласково произносит Лена, отталкивая Настю. Впивается пальцами в мои плечи.
– Юля, ты сейчас звонишь мне! Но говоришь с ним! Поняла? У тебя мало времени! Вспомни точный адрес, где ты! Что из окна видно! Постарайся уложиться в несколько секунд! Поняла меня?

Ни черта я не поняла... Сбрасываю ее руки, делаю шаг вперед... Но перед этим завожу руку за спину, показывая Лене большой палец. Перед шагом навстречу обрыву, без какого-либо страха...

– Юля! Юля, успокойся, это просто сон!

Свечи догорели, за окном серые сумерки. Наверное, я вздрагиваю, сбрасывая оковы сна, потому что сильные руки прижимают меня к себе... или удерживают в шаге от обрыва, или же обнимают, чтобы шагнуть в него вместе.

– Мне начинать привыкать к боли?

Серое и неприветливое утро за окном. Слышно, как шелестит ветер в кипарисах, живом ограждении этого загородного дома, ставшего местом моего заточения. Днем будет дождь, я чувствительна к таким вещам. Сдавливает виски, затяжной сон не помог ни капли. Как и контрастный душ, и самый крепкий кофе, который в последнее время лучше пить с закрытыми глазами, чтобы прогнать ненужные ассоциации. Мое безумие кофейного цвета теперь только в его глазах.