"Д,Арманьяки-2"
Шрифт:
— Мне ли сетовать на провидение? Этот невинный мальчик потерял всё, даже не успев осознать, чего именно лишился. Что же ему сказать? Кого винить? И какому злому року он обязан происходящим? — она бесшумно опустилась на край постели и коснулась левой рукой головы Жана. Её пальцы стали мягко перебирать кудри мальчика, а губы продолжали шептать. — Подумать только…отпрыск гордых Д,Арманьяков…и мне суждено о нём заботиться. Думала ли я о таком? Господь испытывает мою веру, обрекая на жизнь, полную тревог и сомнений. Мне должно повиноваться его воле.
Жан зашевелился и негромко застонал. Видимо ему снился неприятный сон. Сестра Мария прервала свой разговор и потянулась к мальчику. Следующий час она провела, рассматривая черты его лица. Она видела, как вздрагивают реснички,…
— Ты видел сон? — негромко спросила сестра Мария, поглаживая его по голове.
— Да! — так же негромко ответил Жан.
— Тебе снился плохой сон?
— Да!
— И что ты видел? Помнишь?
— Кровь!
— Кровь? — сестра Мария вначале вздрогнула,… а затем отвела руку и с откровенным удивлением посмотрела на Жана. — Ты знаешь значение этого слова?
— На Нефизе была кровь!
— На Нефизе? Ты…не спал?
— Нет. Я всё видел.
— Жан, мальчик мой, — с нежностью прошептала сестра Мария, касаясь рукой его лица…
— Она у Бога. Ей хорошо, — тихо прошептал мальчик, закрывая глаза.
Сестра Мария не знала, что и думать об этом коротком разговоре. Но один и очень важный вывод для себя она сделала. Жан всё замечал, но не всегда показывал, что это видит. Она осознала, что и понятия не имеет о ребёнке, который стал целью её жизни. Очень скоро она восполнит этот пробел. Им надо лучше познакомиться. Лучше понять друг друга. И ей в первую очередь. Хотя она немногое знала о детях, однако не сомневалась в том, что Жан отличается от всех остальных. Ему удавалось несколькими словами ставить её в безвыходное положение. А ведь она считала себя умной женщиной. Сестра Мария завздыхала. А чуть позже улеглась прямо в одежде ярдом с Жаном и, обняв его, крепко уснула.
Спустя несколько дней капитан сдержал данное им обещание. Он явился за ними и отвёл к проводнику еврею, которому и доверили сопровождать караван из Чанаккале в Константинополь. Благодаря заботам капитана им выделили верблюда массака. Так называли верблюдов, которые несли на своём горбе небольшой шатёр. Не лишняя предосторожность, учитывая жару и предстоящий многодневный переход. Перед прощанием, капитан отвёл сестру Марию в сторону и дал последнее напутствие.
— Будьте очень осторожны, — предостерёг он, — мне удалось узнать, что между Византией и Османской Империей началась война. Все пути к Константинополю заняты войсками. Мы нашли искусного проводника, но всё же…постарайтесь избежать неприятностей в пути. И да Хранит вас с мальчиком Бог!
Прощание растрогало сестру Марию. Провожая взглядом удаляющуюся фигуру капитана, она подумала о странностях жизни и людях. Ведь капитан не понравился ей с самого начала, а сейчас…она грустит, расставаясь с ним. На том пришлось прервать свои мысли. Всё пространство вокруг неё наполнилось криками и шумом. Один за другим погонщики ударами хлыста поднимали гружёных тюками верблюдов. Незнакомые слова звучали подобно ударам кнута:… коротко, громко и зло. Сестру Марию с мальчиком усадили в маленький шатёр и закрыли полог. Чуть позже раздался протяжный крик, призывающий всех отправляться в дорогу. Не успела сестра Мария удобно устроиться и подумать о том, насколько приятным может оказаться путешествие на верблюде, как…последовал резкий толчок. От неожиданности она едва не вывалилась сквозь полог. Следом за этим явлением наступила…качка. Весьма схожая с той, что довелось испытать во время путешествия на судне. И ощущения были те же…головокружение и тошнота. Путешествие могло оказаться
Глава 7
«Назад — вперёд…назад — вперёд»
Сестра Мария покачивалась в полудремоте в такт размеренным движениям верблюда. Голова Жана покоилась у неё на коленях. Как ни странно, уже на пятый день пути она смогла заснуть во время «постоянной качки» как она называла движение каравана. Жан сразу свыкся с новым положением и не обращал ни малейшего внимания на происходящее. Он мало говорил, много ел и ещё больше спал. Сестра Мария невольно завидовала его умению принимать все трудности с одинаковым спокойствием. У неё временами создавалось чувство, что мальчик понимает бессмысленность каких-либо жалоб. Впрочем, он никогда не жаловался. Наоборот. Те редкие слова, которые она от него слышала, большей частью были направлены поддержать её. Видимо от Жана не укрылась неприязнь, с которой она отнеслась к путешествию. Этот день прошёл как все остальные — спокойно. Их никто не тревожил. Им помогали, когда караван останавливался на очередной отдых. Такое внимание сестра Мария приписывала заботливости капитана. «Воистину прекрасный человек», — думала она каждый раз, чувствуя на себе заботу проводников. Мысли — они помогали скоротать дорогу. Молитвы же вносили спокойствие в её душу. Тем временем проводники остановили караван. Предстояло устроиться на ночлег. Вокруг стало совсем темно, когда сестра Мария с явным наслаждением вытянулась рядом с Жаном. Лежать на мягкой постели в шатре после долгого дня непрекращающейся тряски…могло ли быть чувства приятнее? По привычке она обняла одной рукой Жана и заснула.
Шестое утро принесло неприятности всему каравану. Сестру Марию разбудил сильный шум. Ржание лошадей и предсмертные крики сливались в единое целое, привнося в душу тревогу. Ещё не понимая, что именно происходит, она испуганно оглянулась вокруг себя. Жана в шатре не оказалось. Сестра Мария поспешно вскочила с места и бросилась наружу. К величайшему своему облегчению она сразу увидела его. Жан стоял буквально в десятке шагов от палатки между двумя верблюдами. Но что мгновенно заставило её побледнеть, так это…кровопролитное сражение, которое развернулось в непосредственной близости от места, где располагался караван. У подножия холмов два отряда сошлись в смертельной схватке. Над одной стороной развевались византийские знамёна, над другой — знамёна Османской империи. И путешественники, и проводники сгрудились возле верблюдов, наблюдая за этой картиной. Они не знали, как им поступить. То ли бежать, но куда? И стоит ли? Да и смогут ли они скрыться на верблюдах от всадников? Все они с глубочайшей тревогой следили за сражением, пытаясь понять, чья же победа для них более безопасна. Сестра Мария немедленно бросилась к Жану. Едва достигнув его, она схватила Жана за руку, желая увести подальше от кровавого зрелища. Но в ответ услышала твёрдое «нет». Жан вырвал свою руку из её рук и с горящим взглядом продолжал следить за битвой. Сестра Мария на мгновение растерялась. В то время пока она искала способ увести Жана, рядом с ней раздался голос проводника еврея:
— Я хотел его увести отсюда, но мальчик не позволил!
— И что нам делать? — с беспокойством спросила у него сестра Мария.
— Что ещё остаётся? — проводник пожал плечами. — Ждать пока закончится битва. Только после этого мы сможем продолжить путь.
— А как скоро она закончится?
— Одному Богу известно!
— А кто сражается? — задала она очередной вопрос.
Проводник указал рукой в направлении византийских знамён и только потом ответил:
— Христиане. А с другой стороны мусульмане.
— Я помолюсь за христиан!
— Только помогут ли им твои молитвы? — с сомнением произнёс проводник. Его слова совпали с дикими криками, которые словно ураган пронеслись над всей долиной и дошли до их слуха. Небольшой отряд странных всадников появился за спинами византийского отряда. Всадники были облачены в грубую одежду. На них не имелось никаких доспехов. Они были вооружены саблями и луками. Внезапная атака маленького отряда внесла раскол в ряды византийских всадников. Они дрогнули и начали отступать. Несмотря на трагичность положения, сестра Мария невольно залюбовалась действиями этих необычных воинов. Они двигались с необычайной быстротой и настолько искусно управляли своими лошадьми, что с лёгкостью уходили от смертельных ударов. Ещё несколько мгновений и византийские всадники начал падать с сёдел как скошенные.