Цыган
Шрифт:
Не перебивая, Екатерина дослушала ее до конца и неожиданно заявила:
— Тебе всегда больше всех было нужно. Как будто, кроме тебя, некому было на могиле этой цыганки кочетки сажать.
Клавдия приостановилась.
— Что ты, Катя? — Но здесь же внимание ее было отвлечено совсем другим. Заворачивая за угол к своему дому, она даже руками всплеснула, забыв, что на плече у нее бабайки. Они бы и посыпались у нее на землю, если бы Екатерина не успела подхватить их. — Ну, нет, — разгневанно
Екатерина, не отступающая от нее ни на шаг, дотронулась до ее локтя.
— Не шуми, Клава. Пока тебя не было, я тут все сама наготовила и распорядилась обо всем.
— А мне, Катя, теперь уже незачем скрываться…
— Не шуми! — настойчиво придерживая ее за локоть, перебила Екатерина. — Я еще не успела тебе сказать…
Из раскрытой двери дома навстречу им донесся разговор. Гортанный и ломкий женский голос спрашивал:. — А нам, дядя Егор, еще долго здесь этого вашего знакомого ожидать? Успею я на поезд домой? Ему отвечал немного охрипший мужской голос:
— Успеешь. Через Ростов за Волгу каждые три часа поезда ходят.
Несмотря на то, что во время последней встречи Будулая с Тимофеем Ильичом в правлении колхоза не было ни души, цыганское радио потом слово в слово передавало их разговор.
— Мне уже обо всем известно, — выходя из-за своего стола, Тимофей Ильич обеими руками потряс Будулаю руку. — Оказывается, докатывается до нас не только плохое эхо войны. Не каждому в наше время выпадает свою потерянную жену вместе со взрослой дочкой найти. Поздравляю. Признаться, сегодня я потому и задержался в правлении, что ждал тебя. Ждал, что ты вот-вот должен будешь приехать ко мне. И я не знаю, сколько бы еще ломал голову, где найти тебе замену, если бы она вдруг сама не назначила себя.
— Кто? — спросил Будулай.
— Тебе даже и присниться не могло. Полчаса назад прибежала ко мне вся в мыле как заезженная лошадь и потребовала, чтобы я назначил ее.
— Кто? — настойчиво повторил Будулай.
— Кому же еще в нашем колхозе такая дурь может в голову ударить? Я ей говорю, что совсем не женское это дело, а она в ответ спрашивает: «А это женское было на коровах землю пахать?» Я ей даже сказал, что лично сам за собой закрепляю этот остров, хватит мне
Догнав Клавдию по нижней придонской дороге уже на полпути между станицей и хутором, Будулай соскочил с мотоцикла и долго вел его за руль рядом с ней, пока она, останавливаясь, сама не спросила у него:
— Зачем ты гоняешься за мной? Ты что же думаешь, я сейчас ухвачусь за тебя двумя руками и скажу, чтобы ты оставался со мной? А она там, слепая, пусть так и шуршит похоронкой по ночам. Слепая, а посмотри, какую без тебя подняла дочь. По одним ладошкам гадала женщинам, когда мужья вернутся с войны, и они верили ей… Не гоняйся больше за мной и уезжай, если не хочешь, чтобы люди, — на мгновение Клавдия запнулась и твердо договорила, глядя сухими блестящими глазами на Будулая, — подумали о тебе хуже, чем они думали о тебе.
Будулай снял свою летнюю соломенную шляпу с застрявшими в ней иголками сосен, через которые ему приходилось продираться во время обходов острова, и поклонился ей.
— Я знал, что ты это скажешь мне.
— Спасибо, — чуть побледнев, насмешливо ответила она, и он вдруг узнал в ней ту прежнюю Клавдию, которую некогда догнал на этой же береговой дороге на велосипеде между станицей и хутором. Целая вечность прошла с тех пор.
— А как же Ваня? — глухо спросил Будулай.
— Хорошо, что он так и не узнал ничего, — почти шепотом ответила Клавдия.
— Но довезти тебя до дома ты позволишь мне?
— Нет, — непреклонно сказала она и вдруг потянулась рукой, снимая у него с плеча ружье. — А вот его мне придется у тебя взять. Как же нам с Дозором без него остров охранять? — Будулай сделал движение, чтобы придержать ее руку в своей, но она, отступив от него, вскинула ружье: — Не подходи! — И опять упавшим до шепота голосом добавила: — Скорей уезжай, Будулай, Чтобы, когда я вернусь домой, уже не было тебя.