Цыц!
Шрифт:
— А ну цыц! — гаркнул вдруг он, сам себе удивляясь. Это слово было не из его лексикона. — Цыц, я кому сказал!
Она изумленно замолкла.
Он вытащил из кармана сверкающий белизной носовой платок.
— На, утрись, дурища. Какие дети? О чем ты говоришь?
— Ко мне приходили, сказали, что у тебя жена и трое детей, жену зовут Фарида…
— Фарида? Что за бред! Нет у меня никакой
— Да? А это? — Лиля схватила сумку, где лежал конверт с фотографиями. — А это что? Это не твои дети, скажешь? Они на тебя похожи!
— Так… Интересное кино… Кто же тебе это принес? Женщина?
— Неважно!
— Нет, важно! Кажется, я знаю. Ей лет тридцать пять. Брюнетка, черноглазая, и ходит на невыносимо высоких каблуках? Да?
— Это неважно. Дети-то твои… И Фарида…
— Дура, какая же ты дура, Лилька! Фарида — жена моего друга, и дети тоже его. Да, я с ними фотографировался, потому что люблю всю эту семью… Кстати, в выходные можем к ним слетать… Увидишь все своими глазами.
— Но тогда… я не понимаю, зачем?
— Я бросил эту бабу уже год назад, у нас был мимолетный роман, но она меня достала… Видно, решила отвадить тебя от меня. Дура, как будто я к ней вернусь… Господи, почему вы, бабы, все такие дуры… Кстати, кроме твоей матери. Вот умная женщина!
Лиля обмерла.
— Между прочим, я сегодня звонил ей.
— Зачем? — еле слышно прошептала Лиля, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.
— А ты не догадываешься?
— Нет…
— Просить твоей руки, идиотка! Я же люблю тебя, кретинка!
Он схватил ее за руку, притянул к себе, обнял.
— Лилька, ты что, всякой лабуде веришь? Я похож на брачного афериста, многоженца, коварного соблазнителя?
— Очень похож… Очень. И еще она сказала, что ты кого-то убил…
— Ясно. Пока, правда, никого, но, кажется, скоро убью.
— Кого? Беляева?
— С ума сошла? Стану я о такую пакость руки марать…
— А за что ты его побил?
— За наглость и хамство. Слышала бы ты, как он с Вовиной секретаршей разговаривал!
— С Нелли?
— Да. А когда я его одернул, он и мне кое-что сказал, ну и схлопотал.
— Вот Нелька, тихушница. Ринат,
— Да ерунда. Понимаешь, пока я тут тешился любовью и литературой, один из моих менеджеров тихонько увел у меня полтора миллиона евро.
— Ой!
— Лиль, во-первых, нам с тобой хватит и того, что осталось. Правда?
— Господи, да мне вообще ничего не надо… Я же работаю и вообще…
— Лилька, сокровище мое… Послушай меня. После завтра мы с тобой улетаем…
— Куда?
— В Италию. Я больше не хочу тебя отпускать, это опасно…
— Ринат, я не могу… А работа? А твоя книга?
— Это все чепуха. Черт с ней, с книгой! Не хочу я быть автором одной книги… Глупо. А на большее меня не хватит! И не хочу я, чтобы меня раскручивали, обсуждали, хвалили, ругали, завидовали, считали мои деньги, обсуждали мою женщину… Ну ее в баню, эту книгу!
— А ну цыц! — не выдержала Лиля. — Так не будет. Книга твоя — бестселлер! Причем настоящий, без дураков! И она выйдет, и я доведу пиар-кампанию до конца! И не уеду, пока ярмарка не кончится. А не нравится, скатертью дорога!
— Цыц! Кто бы еще так со мной разговаривал! Слушай, какое заразное словечко! Но у тебя оно звучит так сексуально…
— И у тебя тоже…
— Знаешь, я тебя не только люблю, я тебя безмерно уважаю…
— Несмотря на вранье?
— Несмотря на вранье, Лилечка моя… Да, а почему твой муженек сказал, что у тебя в квартире притон?
Лиля рассказала ему все.
— Леонтович? Сашка? Обалдеть!
— Ты его знаешь?
— Прекрасно знаю, мы работали когда-то на нескольких картинах. Господи, что только вы, бабы, не придумаете… Но судя по времени, он там задержался…
— Хорошо бы. Милка чудный человек, настоящий друг, только ей не везло…
— А тебе?
— Мне, наверное, тоже… Но потом мне так повезло, так повезло… Я и не мечтала… — и слезы опять полились по ее лицу.
— А мне как повезло! Знаешь говорят, Бог любит Троицу? Тебе повезло, мне повезло, вот и Милке твоей повезет.
— А Леонтович? Он четвертый лишний?
— Нет! У них только начало, а мы с тобой уже одна сатана.
Она счастливо засмеялась.