Цветы в пустоте
Шрифт:
нравится, когда я на вас обижаюсь: потому что большей власти, чем у вас надо мной уже есть, вам всё равно не добиться. Я, честно говоря, не знаю, почему вы так стремитесь сохранить иллюзию моей добровольности, но я зато знаю, что вам это важно. И если вы хотите, чтобы я по-прежнему искал вашего покровительства вместо того, чтобы просто отключить разум и восприятие – а я это могу – то… извинитесь передо мной, сир.
Аргза зарычал. Негромко, но зло, угрожающе. В тёмных глазах плеснула ярость, и на секунду Сильвенио показалось, что он ошибся в своих расчётах, что его сейчас в самом дел изнасилуют или изобьют, но…
–
Он схватил его за волосы у основания затылка и резко дёрнул, заставляя запрокинуть голову. Ладонь снова легла на колено и сжалась до предупреждающего хруста.
– Извини меня, – прорычал варвар ему в губы, прокусывая их до крови. – Доволен?
Было очень больно, едва ли не на грани включения Контроля, но это было не так уж важно. В конце концов, за всё надо платить, а заплатить минутной болью за такую важную победу было совсем не зазорно. А победа ведь стоила того! Подумать только, он заставил извиниться, пусть даже и так грубо, самого Аргзу Грэна, никогда и ни перед кем не признававшего своей вины!
– Да, – он не сдержал слабой улыбки. – Я буду доволен, если вы не станете сейчас ломать мне шею и коленный сустав.
Аргза ничего ломать не стал, вновь разжав руки, и осталось потерпеть только ещё один злой укус, пришедшийся уже на ухо. Победу можно было считать одержанной почти без потерь.
В дверь постучали, и Аргза впустил в кабину Джерри, вызванного для повторного отчёта о тех самых шумах в динамиках. На этот раз Сильвенио не стал слезать с колен пирата и даже не стал отводить взгляд. Только руки с шеи его убрал, но по сравнению с прошлым его смущением это тоже было своеобразной победой, только уже со стороны Аргзы. Пронзительно-голубые, ангельски-ясные глаза эрландеранца сияли таким неприкрытым торжеством, что Джерри глянул на друга с большой настороженностью, но, к счастью, комментировать никак не стал.
И вот уже потом, в каморке механиков, за очередными вечерними посиделками, Джерри повторил, как-то напряжённо разглядывая его лицо:
– Устроим бунт. Свергнем Аргзу.
И Сильвенио на этот раз не отшатнулся, не дёрнулся, не стал оглядываться по сторонам. Только приглушил голос и шёпотом, почти неслышно, спросил:
– У тебя есть конкретные идеи?
Тот кивнул, продолжая в него вглядываться. Сильвенио почувствовал укол досады: его лучший друг, кажется, ему не вполне доверял.
– Послушай, я понимаю, в каком направлении ты сейчас думаешь. Что ко мне он относится лучше, чем к остальным рабочим. Что я купился на его фальшивую доброту. Что я мог забыть, кто он на самом деле и что со мной сделал, раз уж он одаривает меня такими привилегиями, – лицо Джерри при этих словах запылало, что только доказывало правоту Сильвенио. – Но это не так. Этот человек… угнетает всех нас. Он отнял нашу свободу. А я хочу эту свободу вернуть. Я хочу снова приносить людям пользу, а не составлять отчёты с грабежей. Я хочу читать книги и нести в мир учения моего народа. Я хочу… не бояться сказать лишнего, хочу снова жить без страха. Поэтому – да, я в деле, что бы ты ни задумал, мой друг, я хочу рискнуть. Я не могу сражаться, но… я могу его отвлечь. Да… пожалуй, действительно могу… Я с тобой.
Механик улыбнулся облегчённо и шумно выдохнул – ему, похоже, и самому было крайности неприятно сомневаться в своём товарище. Но жизнь на этом корабле
– Хорошо, – улыбка Джерри превратилась в азартный оскал. – Тогда вот что…
– Только без убийств, – вставил быстро Сильвенио, замечая нехороший кровожадный блеск в глазах друга.
– Ну… это как пойдёт…
– Нет! – Сильвенио встряхнул его за плечи, нахмурившись. – Я не собираюсь участвовать ни в чьём убийстве! Либо мы находим другой путь, либо я отказываюсь помогать.
Джерри посмотрел на него исподлобья, насупившись: он-то был настроен более чем решительно. Но всё-таки он хорошо осознавал, что Сильвенио имеет на Аргзу слишком большое влияние, и без его непосредственного участия вряд ли что-то получится.
– Ладно, ладно, – он примирительно поднял руки. – Без убийств, так без убийств. Мы его просто обезвредим, я понял.
Сильвенио отпустил его и улыбнулся тоже.
– Хорошо. Тогда говори свою идею.
***
Странные глухие звуки он услышал ещё из коридора. Замер, прислушиваясь, но ничего подробнее не различил, только распознал голос Джерри, издающий какие-то хриплые ругательства. Дверь кабины была приоткрыта, но света внутри не было, и уже это Сильвенио насторожило. Он замер было, но затем решил, что Аргза всё равно потом спросит с него, какого чёрта он не зашёл, и, сделав глубокий вдох, бесшумно проскользнул за дверь.
Проскользнул – и замер на пороге, понимая, что зайти решил всё-таки невовремя. Ему мгновенно стали понятны и странные звуки, и ругательства, и показавшийся каким-то сдавленным голос механика. Стоило лишь узреть представшую ему картину в виде прижатого спиной к стене Джерри с разведёнными ногами, стонущего куда-то в плечо трахающему его Аргзе.
Сильвенио надеялся уйти незамеченным, но тут механик случайно зацепил его блуждающим по комнате взглядом и, видимо, попытался что-то сказать. Аргза, естественно, тут же его заметил.
– Лиам, – позвал он с ухмылкой. – Ты куда?
Он не обернулся, всё ещё надеясь, что хотя бы сейчас его присутствие варвару не так уж необходимо.
– Я зайду попозже, если вы не возражаете…
– Возражаю. Зайди и закрой дверь.
Как он мог говорить таким спокойным тоном в такой момент, Сильвенио просто не представлял. Но покорно вернулся в кабину и прошёл к консоли, смотря только на выключенный экран и никуда больше. Разбитые в кровь губы Джерри он, впрочем, всё равно по пути заметил. Как и сбитые костяшки пальцев. Догадаться, что тут произошло, не составило труда: Джерри, наверняка вызванный по какому-нибудь мелкому вопросу, снова нагрубил или даже – безумец, не иначе – полез в драку, судя по сбитым кулакам, а Аргза… В общем, после всего даже неудивительно было, что механик нарвался. Сильвенио после его пьяного признания о своей юношеской влюблённости заподозрил, что именно на такой исход их конфликта Джерри и напрашивался в последнее время, пока медленно, но верно выводил пирата из себя.