Цветы шиповника
Шрифт:
– Извините, я не танцую, – запротестовала было Лера. Нашла время характер показывать!
– Иди, – с нажимом произнес я, подталкивая ее в спину. Шеф не привык, чтобы ему отказывали. Не убудет с нее.
Я пил коньяк и рассеяно наблюдал, как юбиляр жмет в объятиях мою благоверную. Его толстые пальцы шарят по ее спине. Он прижимает ее, пожалуй, слишком тесно и что-то шепчет на ухо. Странно, но я не чувствовал ничего. Ни гордости, ни ревности, вообще никаких эмоций. Внезапно Лера подняла голову и что-то ответила. Именинник изменился в лице
Лера – вся такая полная достоинства – села за стол и пригубила вино. Неужели не понимает, что любое неосторожное слово может навредить моей карьере?
– Что ты сказала Владимиру Борисовичу? Немедленно извинись! – прошипел я, лелея в душе мечту схватить ее за волосы и тянуть вниз, пока она не запросит пощады.
– И не подумаю. Он пошляк и грубиян, – холодно ответила Лера.
– У него сегодня день рождения. Это раз. Ты – его гостья. Это два. И ты позоришь меня. Это три.
– Хочешь сказать, тебе все равно, что этот жирный козел говорил мне сальности и всю облапал?
– Не устраивай сцен. – Я дернул ногой, попал по ножке стола и больно ушиб палец. – Скажешь дома, я выслушаю и сделаю выводы. А сейчас заткнись и слейся с мебелью.
Высидев для приличия с полчаса, я попрощался с Владимиром Борисовичем.
– Извините мою жену, она такая несдержанная.
– Это ничего. Несдержанная – значит, темпераментная. А что сердитая, так это ты, братец, в постели недорабатываешь, – покровительственно ответил тот, и все стоящие рядом мужчины заржали. Надо мной. Спасибо, дорогая женушка!
С тех пор я никуда не брал ее с собой. Тем более что вскоре появилась Анечка.
Анечка Зайцева – стажерка из соседнего офиса, юная добрая девочка. Мы часто виделись в обеденный перерыв. Я пересел к ней за столик, пару раз проводил до дома, а потом снял ей квартиру. Тихий двор, новая мебель, нелюбопытные соседи. Собственно, туда-то я и направлялся. Мое тайное убежище, о котором никто не догадывался. Тихий оазис, где никто не выносит мозг и не устраивает сцен. Анечка хороша собой и смотрит на меня с обожанием. Она не умеет готовить и не может подобрать галстук к костюму. Она просто живет и получает удовольствие от этой жизни. А еще обожает дружеские посиделки и всевозможные вечеринки. Аня проста и наивна, не умеет беспокоиться по пустякам. Иногда мне кажется, что думать она тоже не умеет, но в ее возрасте ум – не самое главное достоинство.
Очевидно, я не создан для семейной жизни. Никогда не считал, будто место бабы на кухне. Что жена должна быть покорной своему господину, то есть мужу. Но так тошно каждый день лицезреть одно и то же. Я неприхотлив, просто хочется ощущать комфорт и надежный тыл. Чтобы домой хотелось возвращаться, чтобы там тебя ждали с улыбкой. Чтобы тебя хоть кто-нибудь любил и ждал. Вот и за Аню уцепился, как за спасательный круг. Она скрашивает мой унылый досуг, ее не стыдно показать приятелям. Она доставляет эстетическое наслаждение и ничего не просит взамен. У Ани красивая улыбка и длинные ноги. Я сам себе завидую, когда остаюсь с ней наедине.
В
Дверь открылась сразу, словно Аня ждала, замерев у дверного глазка. На ней полупрозрачный пеньюар и туфли на шпильках.
– Арсений, какая неожиданность. А я только с работы пришла. Вот переодеваюсь.
– Хочешь сказать, что всегда ходишь по дому на каблуках? – усмехнулся я, вручая букет.
– Я всегда хожу на каблуках. Я к ним привыкла, – соврала Аня, принимая эффектную позу и зарываясь носом в цветы. – Я так люблю розы. Спасибо, милый.
Аккуратно вешаю дубленку и убираю шарф. В прошлый раз я швырнул его на трюмо, и шарф провонял Аниными духами. Хорошо, что жена не заметила. Когда я вернулся домой, она как раз смотрела очередной сериал, что позволило незаметно сунуть шарф на дальнюю полку.
Меж тем я вымыл руки и вытер их розовым полотенцем. У Ани все розовое. И мыло, и полотенце, и зубная щетка. И даже, пардон, бумага в туалете, отчего санузел, да и вся квартира, выглядел до нелепого кукольным. Вначале это раздражало. Потом ничего, привык.
Аня забавная. Пытается играть со мной и думает, будто я не замечаю фальшивых фраз и картинных поз. В юности я увлекался фотографией, нас учили, какую позу должна принять модель, чтобы смотрелось наиболее эффектно. Точь-в-точь Анины выкрутасы в прихожей.
– Дорогая, сделай кофе, – говорю я, со всей дури падая на кровать.
– Не поздно для кофе? Ты же не уснешь потом.
– После встречи с тобой я по-любому не усну, так что неси.
Анечка захихикала и вскоре передо мной стояла дымящаяся чашка.
– Молодец, услужила. – Я сделал небольшой глоточек и поставил чашку на тумбочку. Пить кофе не хотелось. Просто мне важно чувствовать, что обо мне заботятся.
«И все-таки что я сделала не так?» – думала я по дороге. Почему Арсений так часто бывает не в духе? Может, у него проблемы на работе. Просто он не рассказывает. Он считает, что рассказывать о проблемах – значит жаловаться. А настоящие мужчины никогда не жалуются. Арсений говорил, что будет выступать на конференции, наверное, просто нервничает. Сделаю вид, будто утром ничего не произошло. А еще приготовлю мой фирменный пирог по бабушкиному рецепту. Можно романтический ужин устроить. Зажечь свечи и посидеть за душевным разговором, как раньше.
Мы познакомились на первом курсе института. Я хорошо пела, и меня позвали в самодеятельность. В тот день мы готовились к какому-то конкурсу. Я и старшекурсник-аккомпаниатор в сотый раз повторяли трудное место в песне.
– Все, не могу больше, пальцы болят! – пожаловался он.
– Давай последний раз и домой. – У меня от долгого стояния гудели ноги, хотелось завернуться дома в уютный плед и глотать какао с молоком. Однако девочкой я была ответственной. Наш номер должен быть безупречен.