Цветы для Анюты
Шрифт:
– Назойливые балбесы! – выругался мужчина. Я сделал попытку улыбнуться в ответ, но мои скулы дрожали, поэтому, думаю, улыбка получилась быстрой и неестественной. Я сгорбился, словно стараясь сделаться меньше, стараясь спрятаться от холодного, пронзительного взгляда. Мне было неуютно в обществе этого человека, и я даже себе не мог объяснить, почему. Внешность Виталия нельзя назвать неприятной или отталкивающей. На вид ему от сорока пяти до пятидесяти. У него хорошее телосложение и черные, слегка седеющие на висках волосы. Единственное, что мне не нравилось в его внешности, это глаза. Глаза Виталия были светло-голубые, почти серые, но очень тусклые и будто мутные. Чтобы
– Итак, Сергей, - начал разговор Виталий, - ты говорил, что занимаешься созданием и оформлением сайтов. Где ты этому учился? Самостоятельно?
– Я проходил курсы, и самостоятельно тоже кое-чему учусь. Мне это всегда нравилось. Информатика мой любимый предмет в школе.
– Понятно, – улыбнулся Виталий. – Значит, ты юный гений.
Я не считал себя гением, поэтому не знал, что ответить и просто пожал плечами.
– А что еще ты умеешь? В твоей визитке написано «прочие услуги».
– Ну… - я растерялся. Что ему сказать? Вряд ли этому солидному дяде потребуются такие услуги, как набор текста или создание презентации. Правда, я еще отлично редактирую видео и фото, умею рисовать в фотошопе, но вряд ли ему это понадобится. Что же ему все-таки нужно? Я разозлился на себя – нужно было выяснить это сразу, а я обрадовался, что появилась работа, и с высунутым от счастья языком, помчался на встречу.
– Ну, а вскрыть почтовый ящик ты можешь?
– Для этого нужен взлом, - осторожно объяснил я. Я умел взламывать почту, но никогда не занимался этим за деньги, разве что друзьям помогал, когда они пароль забывали от собственных почтовых ящиков.
– Да. Именно это мне и нужно, – уверенно заявил Виталий.
– Вы хотите, чтобы я взломал чужой аккаунт? – вытаращил я глаза.
– Есть один человек. Мой конкурент. Мне нужно как можно больше информации – это может быть личная переписка, документы, приходящие на его почту и так далее. Справишься с этим?
– Я…. – я уже открыл рот, чтобы сказать свое решительное «нет», но Виталий был настойчив:
– Я хорошо заплачу, Сергей.
– Я… - я мотал головой, не в состоянии подобрать нужных слов.
– Я хорошо заплачу, – снова повторил он. – Я заплачу столько, что ты сможешь вылечиться. Я организую твое лечение. Я помогу тебе с поездкой в клинику. Тебя будут лечить самые лучшие врачи. Что же ты, Сергей? Не глупи! Я не прошу тебя никого убивать или красть. Мне просто нужна информация, которую я не могу получить. Пожалуйста, помоги мне. А я помогу тебе.
Глава 3.
Все произошло слишком быстро, чтобы успеть что-либо осознать – прошло не более двух месяцев с момента нашего с Виталием знакомства, и вот я уже летел в самолете, отправляясь в клинику. По словам Виталия одну из лучших в Европе. Я ощущал себя совершенно по-новому, я чувствовал, что лечу навстречу новой жизни. Это ощущение было прекрасным. Единственное, что омрачало мое настроение – это слезы матери перед самой моей поездкой. Я наврал ей, сказав, что деньги на лечение собрали ребята, а ребята выдали меня, сказав маме, что никаких денег они не собирали. Они и сами не знали о том, что я собираюсь лечь в дорогую клинику. И о моих новых знакомых они тоже не знали. Правда, когда узнали, проявили коллективную активность – звонили, узнавали, куда еду, зачем, с кем и кто мои новые знакомые. Я разозлился, и в сердцах посоветовал им пойти… Я был уверен, что справедливо – ведь мы долго не общались, и мои друзья почти не интересовались
В самолете я старательно прогонял образ плачущей мамы. Она умоляла меня не ездить Бог знает куда, и ее голос стоял пронзительным звоном в моих ушах. Я воткнул в них наушники и включил музыку погромче. Сопровождавший меня Борис изредка бросал в мою сторону короткие равнодушные взгляды, и, отвернувшись, сидел, уставившись перед собой. Он всегда смотрел прямо, и иногда казалось, что его голова вообще не двигается. За всю нашу поездку он ни разу не помог мне. Он лишь сопровождал меня словно телохранитель. Он был молчалив и очень быстро я оставил всякие попытки заговорить с ним.
По прибытию в аэропорту нас встретил мужчина. В дальнейшем он был для меня переводчиком. Помимо этого он подрабатывал еще и моей нянькой – всюду таскался за мной, не отпуская одного никуда, разве что в туалет, да и то стоял за дверью. Няньку звали Константин. В клинике я провел больше полугода. Это немного, чтобы встать на ноги, но позже я не раз возвращался, чтобы пройти различные процедуры. Жаль, мама не дождалась моих успехов – она умерла, так и не увидев, как я хожу. От переживаний и бессонных ночей у нее случился инсульт. У Аньки нашлась дальняя родственница по ее родной матери, которая забрала ее к себе. Больше мы с ней не виделись. Дело в том, что произошло еще одно событие, которое перевернуло вверх дном всю мою жизнь. Мой маленький мир, в котором я провел свое детство, и который так любил, был разрушен, разорен, словно набегом варваров. Я уже не знал, где заканчивается правда, и начинается ложь, я не знал, кто я сам, и я ли это вообще, или вся моя жизнь просто чья-то ирония? После инсульта мама еще три месяца боролась за жизнь. Она была очень слаба, и, как когда-то папа, с трудом говорила. Я тогда вернулся после первой поездки в клинику, но вместо того, чтобы ухаживать за мамой, просто нанял для нее сиделку. Я уже работал у Виталия, поэтому вполне мог это позволить.
В тот роковой день, за два дня до своей кончины, мама подозвала меня к себе. Слова давались ей с трудом, поэтому я был разозлен, когда она заговорила об Аньке. Мама просила меня не бросать сестру, и требовала, чтобы я пообещал ей это.
– Ты должен заботиться о ней, – говорила мама. – У нее, кроме тебя никого не останется. И у тебя, кроме нее, тоже. Вы останетесь совсем одни. Конечно, тетя Маша не бросит вас, но только вы сами сможете быть опорой друг другу.
– Не говори так, будто умираешь! – просил я, глотая слезы.
– Обещай мне, сынок, – не сдавалась мама. – Ты должен…
– Я ничего ей не должен! – упрямился я. – Мама, прошу тебя, пойми – я не люблю Аньку, и не считаю ее сестрой. Для меня она всегда будет приблудышем, плодом измены и предательства моего отца! Она чужая мне! Чужая!
– Она нам такая же дочь, как и ты сын, – холодно заявила мама. – Сынок, я не хочу тебе этого говорить, но…- мама сглотнула, выдержав паузу, в ее глазах появились слезы. – Ты наш сынок, и всегда им был. Мы с папой тебя очень любили…
– Так говоришь, словно я не родной вам, – буркнул я. Мама плотно закрыла глаза, и по ее щекам потекли слезы. Осознание горькой и жестокой правды пронзило мой разум. Ужас, сначала, жаром опалил мое тело, а затем выступил холодным потом на лбу.
– Мы долго не могли иметь детей, – набравшись сил, продолжила мама. Я не хотел слушать ее, но все же, сидел рядом, и слушал, заглушая собственный крик, готовый вырваться из груди. – Отчаявшись, мы посетили детский дом, и там наше внимание привлек один очень славный малыш. Полгодика всего. Круглый сирота.