Цветок счастья
Шрифт:
– Что значит «полуевропейской»? – с иронией спросила Джанетта.
– В окнах не только промасленная бумага, но и стекла, три приличные комнаты наверху и три внизу, печи-лежанки, умывальники.
Девушку, несмотря на уныние, охватило любопытство. Она никогда не спала на китайской печи-лежанке, ей всегда было интересно, удобны они или нет.
– Я снял комнаты внизу, а для вас наверху, – сказал Закари.
Здравый смысл подсказывал Джанетте, что только так он и мог поступить, однако почему-то ей это не понравилось. Ей будет не хватать сознания того, что Закари рядом, всего в нескольких метрах, и достаточно
Джанетта последовала за Закари, поднялась по расшатанным ступенькам на второй этаж. Комната, в которой ей предстояло спать, оказалась чисто прибранной, с широкой лежанкой.
– Увидимся позже, за ужином, – сказал Закари. – А пока отдохните. Я велю принести вам горячей воды, чтобы вы могли умыться с дороги.
Перспектива остаться одной в пустой темной комнате напугала Джанетту.
– Я должна проследить, чтобы Бена расседлали и накормили, – встрепенулась она.
– Я прослежу за этим. Отдыхайте.
Слова эти были сказаны довольно любезным тоном, однако Джанетта не могла отделаться от неприятного чувства, что Закари больше заботит не ее усталость, а то, как бы побыстрее избавиться от ее общества.
Закари повернулся и вышел из комнаты, а она медленно села на жесткую лежанку. Все кончено. Все приключения и радостные минуты. И никакой перспективы. С ней уже не случится ничего интересного или неожиданного.
Глава 7
– Как вы смотрите на то, чтобы сегодня вечером побыть моей женой?
С этим вопросом Закари обратился к Джанетте, когда через полчаса снова появился в ее комнате.
Девушка, хлопая глазами, уставилась на него, пытаясь сообразить, что происходит. Она, наверное, задремала, и теперь ей это просто снится.
– Простите. – Она села на лежанке. – Я, должно быть, уснула. Что вы сказали?
Закари стоял, расставив ноги и засунув руки в карманы бриджей, на лоб свисала прядь черных как смоль волос.
– Я спросил, не хотите ли вы сегодня вечером побыть моей женой.
Сердце Джанетты бешено заколотилось. Он что, предлагает спать в одной комнате? Да нет, не может быть. Равнодушным тоном и в такой оскорбительной манере… А куда же он тогда клонит? Девушка почувствовала, как ее бросило в жар. Разумеется, она не примет подобного оскорбительного предложения, об этом не может быть и речи. Ведь оно сделано без малейшего намека на какие-либо нежные чувства. Даже уличным женщинам подобные предложения делаются с большим тактом. Но… все-таки…
– Губернатор провинции сейчас гостит в городе, в своем родном доме, ему сообщили о моем приезде, и он изъявил желание познакомиться со мной, – пояснил Закари, в его глазах сверкали насмешливые искорки. – Женщинам аудиенции он не дает, но наверняка сделает исключение, если я представлю вас как свою жену.
Джанетта почувствовала, как запылали щеки. Что его так забавляет? Он догадался о ее ошибочном предположении? Испытывая одновременно злость и унижение, она посмотрела ему в глаза и заявила резким тоном:
– Если я не могу быть представлена губернатору как мисс Джанетта Холлис, то я предпочитаю вообще не знакомиться с ним.
Закари слегка пожал широкими плечами.
– Как вам будет угодно, хотя мне кажется,
Джанетта понимала, что это правда. И если она не отправится вместе с Закари к губернатору, то ей придется одной торчать на этом постоялом дворе. И пока желание сопровождать его боролось в душе девушки с обидой за то, в какой форме было сделано предложение, в углу за одной из стен послышался шорох.
– Крысы, – равнодушно бросил Закари в ответ на взгляд Джанетты, обращенный туда, откуда доносился шорох. – Они не опасны, если их не трогать.
Джанетта судорожно вздохнула. Она не собиралась трогать крыс, но теперь ее нежелание оставаться одной в этой комнате только усилилось.
– Я не подумала, что этот визит может быть интересным с познавательной точки зрения, – заявила девушка с достоинством. – Пожалуй, есть смысл поехать с вами. Не стоит упускать такую возможность.
– Не сомневался, что вы так и решите. Вам хватит пятнадцати минут, чтобы привести себя в порядок… и выглядеть как леди?
Джанетте понадобилось все ее самообладание, чтобы не схватить какой-нибудь ближайший предмет и не запустить им Закари в голову.
Когда Закари удалился, она стала быстро собираться. Для начала громко постучала в стену, пытаясь отпугнуть крыс. Затем достала из саквояжа юбку и закрытую блузку с кружевами. Разложив их на лежанке, постаралась разгладить ладонью складки и стала расплетать косу. Пятнадцать минут. Интересно, как можно за четверть часа преобразиться из путешественницы в запыленном мужском наряде в элегантную леди? Возле лежанки стоял кувшин с холодной водой, Джанетта разделась и принялась мыться. Вода оказалась почти ледяной, поэтому она торопливо вытерлась и достала из саквояжа чистое белье. Одевшись, расчесала волосы и собрала их в аккуратный узел, заколов длинными шпильками.
Зеркала не было ни в комнате, ни в саквояже, но оно и не требовалось, потому что ничего лучшего со своей внешностью Джанетта уже сделать не могла. Услышав, как Закари нетерпеливо зовет ее, она взяла короткий жакет и вышла в коридор.
Если Закари и заметил ее преображение, то он никоим образом не выказал этого.
– Вы собирались чуть ли не полчаса, – буркнул он и направился во внутренний двор, где ожидали носильщики с паланкинами.
Закари тоже полностью преобразился. На нем были белоснежная рубашка с высоким накрахмаленным воротником, прекрасно сшитый темный костюм, а светло-серому жилету, на котором поблескивала золотая цепочка от часов, позавидовал бы любой лондонский денди.
Этот наряд до сих пор, видимо, лежал свернутым в одной из его седельных сумок. Джанетте стало любопытно: сколько же китайцев трудились над тем, чтобы отгладить его и привести в нынешний безупречный вид?
Если Закари ожидал, что Джанетта извинится за опоздание, то никаких извинений он не услышал. Ведь ей никто не помогал гладить юбку и блузку, и еще хорошо, что на одевание у нее ушло всего полчаса. Кроме того, ее сильно задело то, что она не услышала от Закари никаких слов по поводу своей внешности. Мог бы сказать хотя бы небольшой комплимент. А вместо этого он разговаривал с ней как с младшей сестрой, от которой всегда одни неприятности.