Шрифт:
ЦВЕТИК-2 Обычные судьбы.
ГЛАВА 1.
Утром у генерала Романова уже лежал на столе доклад, в котором кратко была написано, что имеющие огнестрельные ранения капитан ВВС Филин Ю.А. и капитан ВДВ Чертов И.Г. осмотрены военфельдшером поста, им оказана первая медицинская помощь, и сегодня - 28.11.85, специально присланным бортом были отправлены в Кабул.
Евсеич велел докладывать ему незамедлительно о времени вылета борта и времени прибытия в Союз, тут же начал обзванивать всех, кого надо, и капитаны летели в Москву, в военный госпиталь им.Бурденко. Позвонил Чертовым, сегодня все сестрички собрались дома и с тревогой ждали вестей о брате. Все знали, что борт, случалось, и подбивали.
Дядька поговорил со старшей, Татьяной, попросил подготовить разгневанную фурию к тому, что Иван ранен, но не тяжело, просто ослаблен, из-за этого будет лечиться в госпитале.
Фурия же восприняла это известие вполне спокойно:
– После восьмидневного постоянного жуткого страха за сына, это уже не так страшно, жив моя кровиночка, мальчик мой.
А мальчик, напичканный лекарствами и уснувший беспробудным сном, ничего не слышал и не ощущал, как их перегружали с самолета на самолет, как выгружали уже в Москве, как на следующий день к нему по одной приходили сестрички, с жалостью глядящие на так непохожего на себя их могучего Ваньку...
Худой, с ввалившимися щеками и ставшими за эти долгие, тяжкие восемь дней, седыми волосами (модный такой цвет - соль с перцем, скажет потом младшенькая, которая сейчас давилась слезами).
А Ольга Евсеевна наотрез отказалась уходить от своей кровиночки, не помогли никакие уговоры. Ивана и Юрия положили в отдельный бокс - стараниями генерала Романова.
Мамулька сказала Татьяне:
– Передай этому... этой гадской морде, пусть сына хотя бы в госпитале обустроит как надо.
И спали умученные мальчики, а Евсеевна сидела возле изредка стонущего или скрипящего зубами, или начинавшего метаться сыночка. Гладила его по худому лицу, по поседевшим волосам, утирала мокрый лоб и шептала, совсем как в детстве, когда её маленький Ванюшка заболевал:
– Спи, сыночек. Мама с тобой, все пройдет!
И её двухметровый сыночек успокоенно затихал... заходили медсестры, посматривали на спящих, мамуля кивала или шепотом говорила:
– Все спокойно, спят.
– Спи, сынок, все хорошо.
Ванька проснулся только часов в восемь вечера и первое, что он увидел - тревожные глаза матери. Мамулька, его кругленькая по жизни мамулька, резко схуднувшая и с запавшими глазами, с нежностью смотрела на него.
– Мам, - хрипло проговорил он, - мамка, ты почему здесь?
– А где ж мне ещё быть, сынок, как не возле тебя.
– Я где?
– В Бурденко.
– А,- он попытался подняться, - Юрка, Юрка где?
– Спит твой Юрка, вон, рядом кровать стоит.
– Уфф, мам... я...
– Молчи лучше, Ванька, а то и тебе прилетит, как мне, - откуда-то сбоку раздался голос дядьки, - как ещё свою любимую вазу об мою бедную голову не разбила, фурия!
– Молчи, лучше скажи спасибо, что я тут не начинаю скандалить!
– припечатала мамулька.
Ванька во все глаза смотрел на неё:
– Мам, это и вправду ты? Ты ж у нас такая ласковая, как кошечка.
– Ага, кошечка. Тигрица!
"Тигрица", заметив как сглотнул Ванька, тут же подала ему воду:
– Пей, сынок!
Ванька жадно напился и спросил:
– А где все?
– Да вон, за дверью, сейчас братец уйдет и набегут, не велят всем сразу - по одной будут тебя зацеловывать.
Сестрицы зацеловали и залили слезами всего Ваньку, он неловко обнимая их, гудел:
– Чё потоп устроили, вот он я, почти целый!
Ворвавшаяся последней Галинка, вихрем подлетела к нему, вгляделась в его лицо и жалобно так, как в детстве, заскулила:
– Ой, Ванька, какой ты худющий!
– Не, ну ты чё, были бы кости, мясо точно нарастет!!
. Сестричка присела на кровать, с другой стороны от забинтованной ноги.
<