Цвет прошлого

Чеширский Кот

Затаив дыхание я смотрел на медленно ковыляющего Могучего. На правом плече зверя виднелась свежая кровоточащая рана. Еще в нескольких местах шерсть слиплась в бурые сосульки. Устало опустившись на землю, Могучий принялся зализывать раны, искоса поглядывая по сторонам. Как бы ни устал он от схватки, ослаблять бдительность зверь не собирался.

Похоже, его слова об опасности имели веские основания. Сомневаюсь, что я с больной Фиори на руках смог бы противостоять той, неведомой силе, с которой бился Могучий. От листьев потянуло дымком, и мне

пришлось вернуться к прежнему занятию. Впрочем, сушить оставалось совсем немного. У большей части растений окраска уже потеряла прежнюю яркость и насыщенность зеленого, вплотную приблизившись к изжелта болотному цвету. Залив травы кипятком, я подбросил веток в огонь.

Дремлющая Фиори что-то шептала во сне, судорожно комкая плащ. Дыхание девочки стало ровнее, приступы кашля — реже, но жар и не думал спадать. Такими темпами выздоровление могло затянуться на долгие дни и даже недели. А их у нас не было. Потому что посреди Приграничья нельзя быть уверенным не только в следующем дне, но и часе. Потому что за нами идет охота, и одним отрядом она не ограничивается. Потому что неизвестно, какая будет завтра погода. Если вновь польет дождь, то в промозглой сырости Фиори вновь станет хуже.

Приняв решение, я взял сочный стебелек, усыпанный мелкими цветами. Вряд ли Могучий обманул. Да и нет у меня иного выхода. И все же сперва я разбудил девочку, напоил ее отварами и только тогда занялся делом. Выбрал два камня почище, обдал их кипятком, смывая пыль. Импровизированными ступкой и пестиком аккуратно превратил стебель и листья в однородную кашицу. Высыпал из сумки последние сухофрукты. Сухарей и вяленого мяса пока хватало, а вот сушеные яблоки заканчивались. Выложив кашицу поверх ломтя хлеба и прикрыв ломтиками сухофруктов, я подал это Фиори.

Она зажмурилась, поспешно разжевывая засохший хлеб, торопливо глотнула отвара из ягод и закашлялась, едва не вывернувшись наизнанку. Судя по всему, вкус у лекарства был не ахти, но выбирать не приходилось. Убедившись, что Фиори вновь погрузилась в тяжелую дрему, и сам привалился к покрытым толстым слоем мха камням, прикрыв глаза. Я сделал все, что мог. Остальное за ней. Несколько раз я вставал, чтобы дать девочке отвар, поддерживал огонь в костре, а затем вновь садился и ждал, когда что-нибудь изменится.

Если бы я мог переубедить Фиори, чтобы она не винила себя. Это уныние и отчаяние вполне способны оказаться тем камешком, что качнет чашу весов в сторону смерти. Вот только пытаться объяснить это девочке сейчас бесполезно. Нужно подобрать доводы, но мысли, как назло, не хотели собираться воедино.

Наверное, задумавшись, я все же уснул, потому что, когда открыл глаза, то увидел, что солнце уже клонится вниз, окрашивая горизонт в багровые тона. Ловкий свернулся клубочком, прижавшись к животу девочки. Наклонившись, я потрогал ее влажный, прохладный лоб. Жара не было, похоже, лекарство подействовало. Я укрыл девочку плащами, чтобы ветер не продул ее, мокрую от пота. Тихо отошел в сторону и бросил задумчивый взгляд на Могучего.

Зверь

сидел на том же самом месте, темный силуэт на светлом фоне озаряемого заходящим солнцем бурьяна. Теперь я ничуть не сомневался, что подлинная суть этого создания — защита. Он прирожденный телохранитель, готовый биться до последнего, чтобы защитить хозяина. Но кто приказал ему охранять нас, а точнее меня? Загадочные силы, обитающие в Приграничье, вновь проявили себя. Разве можно упускать такой случай разузнать о них побольше? Для Фиори сейчас полезнее всего сон, так что пользы рядом с ней от меня никакой. Живительное тепло Ловкого и то нужнее ей, чем мое присутствие.

Перемахнув через невысокую стену, я направился к Могучему. На миг захотелось неслышно подкрасться к нему, но громкий треск сухих стеблей бурьяна тут же разрушил мои мечты. Впрочем, зверь не обратил внимания на шум, даже головой не шевельнул. Я сел рядом с ним, покосился на рубцы, виднеющиеся на месте ран. Не удивлюсь, если к завтрашнему вечеру от них не останется и следа. Исходящие от создания сила и уверенность успокаивали, дарили ощущение надежной защиты. Залюбовавшись дикой красотой зверя, я не сразу вспомнил для чего пришел.

– Благодарю за помощь, Могучий. Без твоей помощи девочка могла погибнуть.

– За жизнь спутницы благодари не меня. Я здесь не при чем.

– Кого тогда?

– Хозяйку, - коротко буркнул Могучий.

– Скажи, кто она, - поспешно спросил я, подавшись вперед.
– И что ей от меня надо?

– Нет, - огрызнулся зверь.
– Я и так сказал тебе слишком много.

Видя, что он окончательно замкнулся, я оставил Могучего в покое. Тем более, что мне было о чем поразмыслить. Создания не умеют лгать так же, как не могут ослушаться приказа. Для них не существует понятия «ложь». Поэтому, если он сказал про хозяйку, то так оно и есть. Другое дело, что кто она такая, Могучий мне не ответил. Знать бы еще почему...

Ночь прошла на удивление мирно и спокойно. Похоже, что за вчерашний день зверь распугал всех хищников в округе, а потому тревожить наш сон было некому. Фиори пошла на поправку, в чем я убедился сразу же, едва начало светать. За минуту до того, как солнце встало из-за леса, девочка потянулась и открыла глаза. И когда первые лучи озарили ярким сиянием витающие вокруг Подлинные цветы, на ее бледном лице появилась тень улыбки. Вскоре праздник света и красок потух, и Фиори встала, опираясь на остатки стены.

Все вокруг холма было окутано толстым слоем морозного тумана. При виде потухающего костра девочка потянулась было к Подлинным цветам, и я едва успел остановить ее.

– Значит так, - без всяких церемоний заявил я.
– Хорошо, что ты себя со стороны не видишь. Чуть полегчало, так хочешь все обратно вернуть? Пока не разрешу, чтобы даже не прикасалась к Подлинным цветам. У тебя сил сейчас и двух капель не наберется.

– Но как же наполнение кристаллов..., - попыталась вставить слово Фиори.