Цвет ночи
Шрифт:
Повисшие над нашими головами искры стали исчезать. Бледнеть, рассеиваясь по ветру, и уже не находя путь ко мне — я понимала, что часть своей энергии я растеряла безвозвратно. И что-то мне подсказывало, что в ближайшее время буду ощущать себя не очень хорошо, как когда её в мире мёртвых поглощали навки. Я по-прежнему не видела никого, кроме самой себя и богини смерти. А затем и она исчезла. Остался лишь её голос, блуждающий вокруг, разносящийся песчаным усилившимся ветром повсюду.
— Я приду за тобой через много лет, когда ты умрёшь в старости, в своей постели, — сказала на прощание она. — До встречи, Ава.
Серая беспросветная песчаная буря развернулась
Я знала, что это был не конец. Но и не начало. Меня влекло куда-то, что можно было обозначить, как нечто между. Я не умирала. Я рождалась снова, летела в собственное тело, лежащее посреди города, на набережной, израненное в завершающейся битве между драконами и волколаками.
Но и эта остановка будет лишь временной.
Потому что теперь я должна буду в итоге оказаться в ином мире. В мире Яна. Я буду жить в его мире, он навсегда будет для меня домом.
Всё вокруг снова стало чёрным, исчез даже песок, словно я закрыла глаза посреди тёмной комнаты. И вдруг ощутила, что замерла. Резко. Покачнулась и застыла. Зафиксировалась на месте. Тело снова ощутило некое подобие опоры. И возникло медленно распространяющееся по поверхности спины и рукам тепло.
Следом начало проявляться зрение. Вокруг появлялись краски: неясные блики, отрывки блеклого света. И ещё меня звал голос — тот, на который я не могла не откликнуться. Голос Яна. Когда распахнула веки, то увидела тёмно-синее бесконечное полотно. Небо, раскинутое над собой. Настоящее небо яви. Но не ночное, а предрассветное.
16. Рассвет
Я очнулась, лёжа на спине, на руках у Яна. Он протяжно смотрел на меня, внимательно разглядывая лицо. Вглядываясь в каждое моё мельчайшее движение, и продолжал звать, окончательно пробуждая меня от долгого смертельного сна.
Медленно пошевелив руками, ощутив жизнь в собственном теле, я поднесла их к животу и ощупала себя — ткань платья была липкой, залитой моей собственной кровью, но раны не болели. У меня не получалось найти их подушечками своих пальцев. Ран больше не было, как и скорее всего пуль, вонзившихся в меня совсем недавно. Это был щедрый, восхитительный подарок богини смерти.
Мне удаётся приподняться, Ян помогает мне полностью встать на ноги. Рядом с нами всё также стоят Валентина и Александра. Но на глазах Валентины больше нет слёз. Не знаю, поняли ли они уже, что случилось, успел ли Ян рассказать им. Поодаль замерли Велес и Гай. Я осматриваю своё тело и окончательно удостоверяюсь, что от меня больше не исходят синие искры, я больше не растворяюсь.
Моей щеки касается горячая ладонь — Ян прикладывает к ней руку, словно проверяя, на самом ли деле я жива, и всё ещё не сводит с меня аквамариновых глаз. А я поднимаю голову к небу и наблюдаю за тем, как меняется его цвет. Глубокий синий оттенок начинается сменяться фиолетовым. Будто издали до меня доносятся звуки полыхания костров, горящего парка, множество голосов — цмоков, людей, возможно, голоса только что потерявших свой волчий облик оборотней, гул от лопастей вертолётов, но я мало обращаю на них внимание. Серая полупрозрачная дымка от пепла и огня сменяется голубым туманом, он бурлит и обволакивает меня, а силуэт Яна стирается — он обращается в цмока.
Набережная парка стирается, реальность смазывается —
Мы летим недолго и приземляемся на противоположном берегу Сожа, на центральном городском пляже, Ян снова принимает свой человеческий облик. Он берёт меня за руку и подводит по сыпучему белому песку к самой воде. За нашими спинами полоса берега, оканчивающаяся лесом, а впереди — горящий город, истлевающий в столбах дыма, пылающая башня дворца, летающие драконы, тушащие огонь, и отлавливающие не успевших сбежать волколаков, которые теперь пытались затеряться среди людей, и мост, соединяющий два берега, на котором было заметно едва уловимое движение.
Здесь тихо, над нашими головами не проносятся вертолёты, здесь не шёл бой, не полыхали костры. Совсем скоро рядом с нами приземлились пурпурный и серого цвета драконы. Валентина и Александра. Они молча глядели ввысь, на нависающий над рекой мост, и присмотревшись, я узнавала идущими по нему Велеса и Гая в облике медведей. Две коричневых вспышки стёрли их образы уже на ступенях, и явили моему взору двух рыжеволосых мужчин. Голос Велеса хриплым басом доносился издалека:
— Зачем вы так быстро оттуда ушли? Не могли задержаться подольше? Я так и не успел поговорить с жёнушкой.
— С бывшей жёнушкой, — поправила его громким и звонким голосом Валентина.
Велес продолжал стремительно приближаться.
— Мы с ней не виделись… — Он оказался совсем близко и посмотрел на Яна, задумчиво нахмурившись, словно снова давал понять, что последняя встреча была ещё до момента рождения дракона. — Давно.
Неужели он всё это время помнил о ней? Не знаю, серьёзно он или нет. Но мне вдруг кажется, что да.
— Она не обмолвилась напоследок, что скучала по мне? — продолжил он, теперь глядя на нас обоих. Его голос был непринуждён и весел, словно только что меня не разбирала на кусочки тьма, словно не было никакой битвы, словно город не истлевал, превращаясь в угли, словно не было смертей и людских напрасных жертв, длинной долгой ночи.
Словно всё это было закончено и улетучивалось в прошлое. Словно он пытался своим настроением стереть мрак, разрядить обстановку.
— Велес, она с тобой не будет — не мечтай, — в такой же лёгкости подхватывала его разговор Валентина, на лице которой высохли слёзы, и теперь проступала задорная улыбка. — Ты изменил ей, забыл?
— Это было давно, — парировал изгнанный бог. — Неужели ничего нельзя сделать?
Я вслушивалась в их разговор мельком, различая слова, но мало вникая в смысл. Но и не проваливаясь в собственные мысли. Моё внимание привлекали облака, фиолетовые, бледнеющие, медленно загорающиеся оранжевой тусклой краской. Боковым зрением я видела, что взгляд Яна тоже был направлен туда.
— Так моя мать или всё же Барбара? — спрашивала звенящим голосом Валентина. — Определись уже.
— Обе эти женщины великолепны. Их нельзя сравнивать, поэтому между ними нельзя выбрать. Но я люблю вашу мать. Однажды она прости меня. Я знаю.
— Поэтому ты постоянно помогаешь нам? — вдруг вклинился в их разговор голос Яна, вдруг оживившегося. Я знаю, что он имел в виду. Велес принял активное участие в том, чтобы я не канула в небытие. Он помог Моране принять решение, которое позволило сохранить мне жизнь, удовлетворить просьбу Яна — её сына, дал негласное разрешение сделать это.