CUPHEAD. Гора проблем
Шрифт:
3. Неровная дорога
– Номер четыре, – сказал водитель автобуса.
Чашек точно знал, что это водитель автобуса, потому что он сидел за рулём и на нём была маленькая кепочка. А ещё он
– Что, простите? – спросил Чашек.
– Номер четыре! – повторил водитель и показал на листок бумаги, прикреплённый к ширме, стоящей за его сиденьем.
Чашек посмотрел на листок. Он был жёлтый, с большими чёрными буквами сверху. Надпись гласила: невероятно важные и серьёзные правила для пассажиров автобуса! Как видите, мы использовали восклицательные знаки и очень дорогую бумагу. Вот насколько эти правила важны!
Ну, вам, в общем-то, любой скажет, что жёлтая бумага с восклицательными знаками – это очень серьёзно. Чашек глянул на водителя.
– Вы имеете в виду, что я должен прочитать правило номер четыре? – спросил Чашек.
Водитель закатил глаза и поднял четыре пальца. Этот ответ явно не помог.
Тогда Чашек пожал плечами и продолжил изучать жёлтый лист. Там был список правил, пронумерованных от первого до тридцать седьмого, куча знаков препинания и ни одной картинки. И, поскольку любой список из тридцати семи пунктов с правильной пунктуацией и без картинок – явно очень официальный, Чашек решил, что лучше будет начать с самого начала.
На первой строке было написано:
правило номер 1. зайцем ездить запрещается! если ты едешь без билета, то стыдись. мы в очень грубой форме потребуем от тебя выйти. а ещё ты не сможешь прочитать все остальные правила.
«Сурово, но честно», – подумал Чашек и посмотрел на следующее правило.
правило номер 2. запрещается распевать глупые дорожные песенки.
– Под глупыми дорожными песенками вы имеете в виду… – начал было он, но водитель жестом прервал его и показал на правило номер три.
не задавать водителю дурацких вопросов.
Чашек хотел спросить водителя, откуда он знает, что его вопрос дурацкий, но потом задумался, не будет ли этот вопрос ещё более дурацким. В конце концов, он не хотел заработать себе репутацию нарушителя правил ещё до того, как они доедут до лагеря. Так что, закрыв глаза на грубость водителя, он перешёл к правилу номер четыре.
мы потратили немалые деньги, чтобы оснастить это транспортное средство специальными устройствами для сидения под названием «сиденья». и если ты не будешь ими пользоваться, водитель будет очень раздражён.
– Прочитал правило номер четыре? – спросил водитель, и без того уже раздражённый.
– Да, – сказал Чашек.
– Молодец, – ответил водитель. – А ТЕПЕРЬ САДИСЬ!
Автобус вдруг наехал на ухаб. Мальчиков подбросило в воздух, они пролетели по проходу и плюхнулись прямо на специальное устройство для сидения. Повернувшись, они увидели Чашу.
– Смотрите-ка, кто пришёл, –
Она, конечно же, имела в виду водителя. Называть его так было, разумеется, странно, не только потому, что его звали Квинт – а звали его именно Квинт, – но и потому, что он ни разу даже не улыбнулся с тех пор, как они сели в автобус. Понимаете ли, Чаша высказалась саркастически – имела в виду полную противоположность тому, что говорила, например, как если бы назвала креветку Гигантом или кота-сфинкса Лохматиком. Такое случается чаще, чем вы думаете, и обычно звучит очень обидно.
– А, да он просто брюзга, – ответил Чашек. – Не беспокойся из-за него. Когда мы приедем в лагерь, всё будет просто волшебно, верно, Кружек? Кружек?
Но Кружек не слушал. Он смотрел куда-то вдаль, словно во сне, и в его голове крутился всего один вопрос.
– Чашек, что Старина Чайник имел в виду под «проклятием горы»? Что он имел в виду, Чашек? – спросил он.
Ах да, проклятие. Чашек настолько разволновался, сев в автобус, что совершенно о нём забыл.
– Кто знает? Скорее всего, какая-нибудь дурацкая старая легенда, – ответил он брату. – В лагерях постоянно рассказывают такие байки – это тоже часть веселья. Просто подожди и посмотри. Уверен, нас попытаются напугать какой-нибудь чушью о старом проклятии, как только мы приедем в лагерь. И как только тебя ею напугают, можешь смело идти в столовую и намазывать её на бутерброд, потому что чушь эта не простая, а на постном масле!
Чашек, как старший брат, знал всё о таких вещах, так что Кружек сразу почувствовал себя намного лучше. Что же касается Чаши…
– Столовая? – спросила она.
– Ну да, там, где нас кормят.
– Звучит аппетитно, – сказала Чаша.
Примерно в это время автобус наехал на ещё один ухаб, и все подскочили на местах, словно зёрнышки попкорна на горячей сковородке.
– Кстати, насчёт «звучит», – проговорила Чаша. – Звучит что-то этот автобус не очень.
– Да и выглядит не очень, – добавил Кружек.
– И пахнет не очень, – добавили все, у кого был нос.
Чашек тоже думал об этом же. Он не знал, почему, но думал, что автобус должен быть таким же потрясающим, как и всё остальное в лагере Вопплер-Крик. Но у этого автобуса шины были почти лысыми, бамперы шатались, рессоры проржавели, а пахло в нём как от горящей бейсбольной перчатки. Кроме того, с борта отвалилось несколько букв, так что надпись гласила, что едут они в лагерь опп ер-кри, что звучало как-то совсем уж несуразно. Ну, или же они на самом деле сели в другой автобус и на самом деле едут в ЛАГЕРЬ ОПП ЕР-КРИ.
Мотор звучно рыгнул, и весь автобус заполнило чёрным дымом.
«О, пожалуйста, пусть ЛАГЕРЬ ОПП ЕР-КРИ действительно существует», – подумал Чашек.
Когда дым рассеялся, друзья бросились к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха. Оглянувшись назад, они увидели, как исчезает вдали их маленький городок. Они ехали по загородной дороге, и вместо домов и зданий видели цветы, лужайки и деревья. День стоял чудесный, и одного взгляда на прекрасные пейзажи Чернильных островов им хватило, чтобы снова обрадоваться, что они едут в лагерь.