Цугцванг
Шрифт:
— Вы считаете, что я, проделав весь этот путь, не имел права при этом присутствовать?
— Кто я такой, чтобы решать, имеешь ты право или нет? Они просто меня об этом попросили, — ответил геолог.
Ивраоскарь опустил голову и замолчал. Роберт смущённо переводил взгляд с одного собеседника на другого. Лингвист на мгновение двинулся в сторону лагеря, но тут же остановился, обернулся и обратился к присутствующим:
— Вы же учёные! Неужели вы не в состоянии понять мои стремления? Или ваша жизнь настолько коротка, что
— Что вы имеете в виду? — спросил Роберт.
— Примерно за две тысячи лет, что я живу, где я только ни был и чего я только не видел, но любая цивилизация, раньше или позже, упирается в преграду научной обречённости. Опережая ваши вопросы, поясню, что это состояние, когда человеческий мозг открыл и создал всё, на что способен.
— Что за чушь! — воскликнул Георгий.
— Да, мы тоже думали, что с приходом нового поколения всё изменится. Появятся новые идеи, а за ними и новые открытия. Но, увы. В нынешнем состоянии Вуртру живёт десятки тысяч лет.
— А причём тут те двое?
— Они, возможно, сумели найти что-то новое, неизведанное раньше. Да, безумно опасное, но потенциальные знания, которые мы могли бы почерпнуть, с лихвой всё компенсируют.
Речь Лингвиста не произвела на Георгия особого впечатления. Он равнодушно молчал, то исчезая, то появляясь снова. А вот Роберт, казалось, понимал, о чём говорит Ивраоскарь, и задумался. Георгий, почувствовав это, поспешил оправдаться:
— Что, что я должен был сделать? Какую бы цель ни преследовало ваше любопытство, они имеют полное право его не удовлетворять!
— А как же я? — воскликнул Роберт, вспомнив вдруг о вознаграждении, которого его лишили. — На обман они разве имеют право?
— Я не знал, что они тебе что-то обещали, — недовольно ответил геолог.
— Ну, выходит так, что теперь тут не я один имею отвратительную репутацию? — спросил Ивраоскарь?
— С репутацией тут у всех не очень. В этом суть всей экспедиции, — с отвращением ответил Георгий и исчез окончательно.
Роберт и Ивраоскарь поспешили к лагерю в надежде застать аудрианцев.
В лагере всё шло своим чередом. Тарас Петрович и Фёдор томились в ожидании возвращения Ивраоскаря. Они, несмотря на то что друг с другом никогда об этом не говорили, оба не хотели, чтобы на этом их приключение заканчивалось, даже с учётом недоверия к лингвисту.
Тибо, получив от Анны гарантию, что полученный им напиток не может представлять никакой опасности, развернул массовое производство браги из «тростника». При этом объёмы производства в разы превышали спрос, точнее, спроса не было вовсе, но это занятие, судя по всему, помогало скоротать время, наполнив жизнь хоть каким-то смыслом. Впрочем, сам Тибо принялся регулярно употреблять собственный продукт, из-за чего всё время был слегка навеселе.
Остальные земляне, чтобы занять себя, обустраивали
Учёные, наконец, занялись делом. Вместо бурения скважин и поисков золота они стали переписывать местные виды животных и растений. Через несколько дней материала набралось на несколько томов научных энциклопедий. И это ещё не дошёл черёд до водного мира.
Казалось, жизнь на Еве направилась в нужное русло. Люди, не нанося вреда окружающему миру, улучшали собственную жизнь и создавали задел на будущее, для своих потомков. Но не успели цифровые узники и жители лагеря привыкнуть к новому быту, как двое самозванцев, покрытых чёрными панцирями, нагло разрушили едва устоявшееся положение вещей.
Они не спеша приближались, держа в руках массивные ящики. Земляне, завидев их, тут же забили тревогу. Многие, кому посчастливилось побывать на Кармен, помнили, как лихо они расправлялись с землянами, пуская искры прямо из ладоней.
Сбившись в толпу, земляне готовились к худшему. В головах у всех витала одна и та же мысль: «Неужели вдвоём попрут на всех нас?» К всеобщему облегчению, аудрианцы остановились в нескольких метрах. У одного из них чёрный панцирь начал разбегаться, открывая лицо.
— Мы вам не враги! — тут же транслировал он из-под маски, прикрывавшей половину лица. — Мы пришли просто поговорить с вами и теми, кто здесь заточён.
— О чём? — нервничая, спросил Вениамин, вспомнив давно забытую должность.
— О мирном сосуществовании. И, возможно, о спасении заключённых.
— Говорите, — тут же подхватил Михей, готовый выполнить практически любые условия.
— У нас есть часть оборудования для… — аудрианец замешкался. — Для биологической фермы. Мы могли бы изготовить для вас обезличенные тела в обмен на возможность спокойно тут жить.
— Напрашивается весомое противоречие, — сказал Тарас Петрович.
— Так и есть. Оборудование для фермы слишком объёмное, тем более, учитывая количество тел, в котором вы нуждаетесь. Поэтому мы взяли лишь самые необходимые узлы. Остальное придётся собрать из деталей вашего корабля.
Земляне замолчали. Михей, опустив голову, развернулся и направился вглубь толпы. Он понимал, что ни при каких условиях не сможет убедить весь экипаж остаться на Еве. Обида и разочарование от очередного провала, вновь оставляющего его по другую сторону реальности с Анной, рвались наружу.
— Погодите! Чего вы носы повесили?! — с энтузиазмом начал Николай. — Здесь столько физиков, инженеров, химиков. Мы в два счёта соберём вашу ферму. А когда создадим необходимое количество тел, снова соберём корабль и полетим домой, имея за плечами ценнейший научный опыт межпланетного сотрудничества!