Цугцванг
Шрифт:
Рома опускает глаза в тарелку, краснеет, его правый желвак начинает играть, ну а я приближаюсь и усмехаюсь, кивая.
— Помню, как в детстве ты сделал мне предложение выйти за тебя…
Резко смотрит на меня, чувствую что Адель негодует, требовательно ожидая объяснений, но сейчас она не «королева бала», потому что ни он, ни я не обращаем на ее персону и толики внимания. Все оно сейчас направлено друг на друга, и я придвигаюсь ближе, тихо добавляя:
— Знаешь о чем я очень сильно жалею? Что встала между тобой и Элаем. Надо было позволить ему сломать тебе колени, как он
Рома прикрывает на секунду глаза, понимает, как сильно потом ему влетит от его чудной девушки, и если когда-то меня волновало это, сейчас абсолютно нет. Я лишь добавляю.
— Мне вот интересно, ты воткнул мне в спину нож, потому что я сожрала твое кольцо за три дня, а ты свое хранил еще год? Тогда ты прав, я заслужила чего и похуже.
Отстраняюсь также стремительно, как приблизилась и улыбаюсь, а потом перевожу стальной взгляд на Кристину, слегка пожимая плечами.
— Раз уж речь зашла за семью, настала твоя очередь быть упомянутой, моя дорогая подруга.
Арай чуть подается вперед, словно желая защитить Крис, которая опускает глаза и слегка закусывает губу. Обычно она так делала, когда вот-вот должна была разрыдаться, и меня бы это тоже остановило…раньше. Раньше вообще многое было по-другому, потому что сейчас нет абсолютно ничего, что сдержит меня и заставит «не хотеть» причинить ей боль.
— Хочу выпить за твои прекрасные, актерские способности, Кристина. Ты играла просто превосходно, я даже не знала, что живу с кем-то, кто вполне мог бы отхватить Оскар за лучшую женскую роль второго плана. Поздравляю! И спасибо тебе за то, что выполнила свое обещание — видела меня, а не мою сестру.
Наливаю еще пятьдесят грамм, смотря ей в глаза, которые «подруга» не выдержала и подняла. Вижу в них те самые слезы, но ничего не чувствую, усмехаюсь и смотрю на Адель.
— И за тебя я тоже хочу выпить, дорогая.
Адель не разделяет настояния Рома и Кристина, она настроена решительно. Зло. С ненавистью. Меня это забавляет еще больше. Я смотрю на нее почти минуту, потом медленно наклоняю горлышко бутылки, но сразу же отклоняю его обратно и слегка мотаю головой.
— Хотя знаешь? Ты этого не стоишь.
— Очень обидно.
— Пока нет, но сейчас будет действительно очень обидно. Ты пустышка, Адель, и из себя ничего не представляешь. Все, на что ты способна — это махать ногами и красиво улыбаться. Твоя сестра пусть и фригидная, злобная сука, но она хотя бы сильная, ты же — ничтожество. Тупая, поверхностная блондинка, потолок которой быть женой, светить лицом, раздвигать ноги и рожать. Единственное, в чем был прав ваш папаша — в этом. Он то прекрасно видит, что его любимая жемчужинка на самом деле…
— Я пустышка?! — перебивает, повышая голос, а потом резко придвигается и шипит точно змея, — Да будет тебе известно, все это — мой план. Это я их всех объединила и…
— Мне это известно, — спокойно перебиваю ее в ответ и улыбаюсь уголком губ, — Я же так долго тебя к этому подталкивала.
— Что?!
Она
— Да бросьте, ваша сестра — тупая сука в квадрате, и вы действительно думали, что она могла сама додуматься до «объединения»? Ха! Тогда у меня для вас плохие новости, вы никогда не победите своего папашу, потому что ума не хватит. Как у этой…
— Давай-ка полегче, твою мать, — рычит Алексей, который, видимо, дошел до кондиции, даже передоза «оскорблениями» в адрес любимой сестренки.
— Лешенька, ты подожди, дорогой, дойдем и до тебя.
— Не называй меня так, для тебя я…
— Расскажешь попозже, — махаю рукой в его сторону, а сама перевожу внимание на Арая и киваю, — Конечно же ты.
Бутылка уже под наклоном, и в бокал льется новая порция алкоголя, а я усмехаюсь и пожимаю плечами.
— Твой вклад в науку невосполним, дорогой мой человек, а в судействе тебе и вовсе нет равных…
Арай хмурится. Он явно не понимает, что я несу, но я знаю, что это только пока.
«Сейчас ты все поймешь…и ты поймешь наконец, если сам так и не догадался, господин Александровский…»
— Думаю, что если бы существовала премия в области подстрекательства и дружеской поддержки, ты бы ее непременно взял. Как хорошо, наверно, иметь такого чудного товарища, который и в халупе с тобой поживет, и в заговор влезет, и разрубит стороны одного договора. Выступит в роли рефери, а потом будет всеми силами помогать достигнуть цели…эксперимента.
Вот он этот прекрасный момент. Арай плавно отгибает голову назад, в его глазах появляется малая толика прозрения, он быстро смотрит в сторону. И я знаю на кого, на кого же еще то? Но я усмехаюсь, продолжая вкручивать взгляд именно в него, киваю.
— Я оценила твои познания в области биологии, а твое желание зафиксировать результаты достойны величайших почестей. Спасибо за такое рвение.
Краем глаза вижу, что Кристина смотрит на него также требовательно, как Адель, ждет объяснений, но он лишь мельком касается ее взглядом, после чего опускает его в тарелку, как Рома.
«Неужели стыдно? Не, это вряд ли…» — снова возвращаюсь к Алексею, который отвечает мне стойко, хотя я и вижу тень страха на дне голубых глаз, — «Ты боишься? Интересно чего?»
Хмыкаю. Наклоняю бутылку.
— Ты мне ничего не должен, конечно же, ты мне не друг и даже не приятель, но я не могу обойти стороной вторую сторону этой чудной сделки, а точнее противоборствующую сторону эксперимента. Спасибо, что поддержал его, это так…по-человечески. Настя может гордиться сыном, которого воспитала. Знаешь? Забавно, но она всегда боялась, что ты станешь похожим на вашего отца. Наверно ей приятно было узнать, что по итогу так и вышло. Как там говорят? От осинки не родятся апельсинки и бла-бла-бла. Но я сочувствую твоему проигрышу, извини меня, не оправдала твоего доверия.