Cтолпы общества

Ибсен Генрик

Фру Холт. А сколько, к сожалению, всего этого там можно найти!

Фру Руммель. Да вот ведь в прошлом году за малым дело стало, а то бы провели и к нам железную дорогу.

Бетти. Ну, разумеется, Карстен не допустил этого.

Рёрлун. Провидение, сударыня. Вы можете быть уверены, что муж ваш был орудием высшей воли, когда отказался поддерживать эту затею.

Бетти. А как его все же бранили газеты. Но мы совсем забыли поблагодарить вас, господин адъюнкт. В самом деле, это больше

чем любезно с вашей стороны, что вы жертвуете нам так много времени.

Рёрлун. Ну что там! Теперь каникулы...

Бетти. Да, да, но все-таки это жертва с вашей стороны.

Рёрлун (придвигает свой стул поближе). Не стоит говорить, сударыня. А вы все разве не приносите жертву ради доброго дела? И не делаете ли это с полной готовностью и с радостью? Эти морально испорченные создания, об исправлении которых мы хлопочем, разве это не те же раненные на поле битвы солдаты? Вы, милостивые государыни, диакониссы,* сестры милосердия, которые щиплют корпию для этих несчастных пострадавших, нежной рукой перевязывают их раны, ухаживают за ними, исцеляют...

Бетти. Великий дар божий - уметь все видеть в таком прекрасном свете!

Рёрлун. Многое в этом отношении является врожденным, но многого можно добиться самому. Все дело в том, чтобы смотреть на вещи с точки зрения серьезной жизненной задачи. (Обращаясь к Марте.) Ну что вы, например, на это скажете, сударыня? Не чувствуете ли вы под собой более твердую почву с тех пор, как посвятили себя школьному делу?

Марта. Как сказать... Часто, когда я сижу там, в школе, меня так и тянет далеко-далеко в бурное море.

Рёрлун. Это искушение, сударыня. Но перед такими беспокойными гостями надо крепко-накрепко запирать двери. Бурное море - это вы, конечно, говорите не буквально; вы разумеете под этим большое волнующееся человеческое общество, где столь многие гибнут. И неужели вы в самом деле так высоко цените ту жизнь, шум и гул которой до вас долетают извне? Стоит только взглянуть туда, на улицу, где люди в поте лица снуют на солнцепеке по своим делишкам. Нет, право, нам лучше сидится тут, в прохладе, спиной туда, откуда идет соблазн!..

Марта. Да, да, вы, наверно, совершенно правы. Рёрлун. И в доме, как этом, у столь прекрасного и чистого семейного очага, где семейная жизнь нашла лучшее свое выражение... где царствует мир и согласие... (Обращаясь к хозяйке.) Что это вы прислушиваетесь, сударыня?

Бетти (обернувшись к двери в кабинет). Как они там громко разговаривают.

Рёрлун. Разве случилось что-нибудь особенное?

Бетти. Не знаю, я слышу только, у мужа кто-то есть...

Xильмар Тённесен с сигарой в зубах входит справа, но останавливается при виде собрания дам.

Xильмар. Ах, извините,

пожалуйста. (Хочет уйти.)

Бетти. Войди, войди, Хильмар, ты нам не мешаешь. Тебе что-нибудь нужно?

Хильмар. Ничего, я так только хотел заглянуть. (Дамам.) Мое почтение. (Обращаясь к Бетти.) Ну, на чем же порешили?

Бетти. Насчет чего?

Хильмар. Да ведь Берник протрубил сбор.

Бетти. Разве? В чем же дело?

Хильмар. Опять эта чепуха с железной дорогой.

Фру Руммель. Да неужели?

Бетти. Бедный Карстен! Опять ему неприятности...

Рёрлун. Но как же это так, господин Тённесен? Ведь в прошлом году консул ясно дал понять, что он не желает никакой железной дороги.

Хильмар. Да и мне так кажется, но я встретил управляющего Крапа, и он сказал, что вопрос с железной дороге снова поднят и что Берник совещается с тремя местными тузами.

Фру Руммель. То-то мне послышался голос мужа.

Хильмар. Да, господин Руммель, конечно, здесь; потом Санстад и Миккель Вигеланн - "святоша Миккель", как его прозвали.

Рёрлун. Гм...

Хильмар. Ах, извините, господин адъюнкт.

Бетти. Так у нас хорошо, мирно было...

Хильмар. Что до меня, то я не прочь, чтобы они опять погрызлись. Все-таки развлечение.

Рёрлун. О, на мой взгляд без таких развлечений можно обойтись.

Хильмар. Кто как смотрит. Некоторые натуры прямо нуждаются иной раз в бодрящей схватке. Но жизнь в маленьком городишке, к сожалению, небогата такими случаями, да и не всякому дано... (Перелистывает книгу адъюнкта.) "Женщина на службе общества". Это что за чепуха?

Бетти. Господи! Нельзя же так говорить, Хильмар! Ты, конечно, не читал этой книги?

Хильмар. Нет, да и не намерен.

Бетти. Ты, верно, опять нехорошо себя чувствуешь сегодня?

Хильмар. Да, нехорошо.

Бетти. Плохо спал ночью?

Хильмар. Очень даже плохо. Я вчера вечером пошел, ради своей болезни, прогуляться; потом завернул в клуб и почитал описание одной полярной экспедиции. Как-то закаляешь свой дух, следя за борьбой человека со стихиями!

Фру Руммель. Но это вам, может быть, вредно, господин Тённесен?

Хильмар. И даже очень. Я проворочался всю ночь в полусне, бредя каким-то отвратительным моржом, который гонялся за мною.

Улаф (поднявшись из сада на террасу). За тобой морж гонялся, дядя?

Xильмар. Во сне, дурень!.. А ты все еще возишься с этим жалким луком? Отчего не обзаведешься настоящим ружьем?

Улаф. Я бы очень хотел, да...

Хильмар. Ружье - это я все-таки понимаю: как-то щекочет нервы, когда спускаешь курок...

Улаф. Тогда бы я медведей стрелял! Да вот папа не дает.