Critical Strike
Шрифт:
Отец был все такой же: худощавый, лохматый, как черт, с веселой искоркой в глазах. Он сидел в предбаннике и пил пиво.
– Кого я вижу! – возликовал отец. – Степан! А я как раз думал, кто бы мне тут спину веником попарил, – вот меня духи и услышали. Давай, раздевайся, хватай веник, пиво открывай!
– Это я мигом.
– Баня – святое место, – говорил отец. – В бане всегда чистота должна быть, даже рожали раньше – в бане. И все эти гадания святочные, знаешь, ой… Ой! Давай поясницу, поясницу, Степа! Отлично! В бане особый дух живет: банник. Волосы у него
Когда отец напарился вдоволь, он достал новый веник и попарил как следует меня. Чувство было хорошее: я дышал в щель между двумя досками, чтобы не умереть от жары, и все мое тело приятно ломило от ударов веника, и запах в носу стоял хороший, запах березы, сосны, дуба и раскаленных камней. Отец плеснул пива на камни, и в воздух тут же поднялось облако шипящего и пьянящего пара.
– Хорррошо-то, а? – воскликнул отец.
– Хорошо. Только я, пап, уже двигаться не могу. Пошли в предбанник…
И мы пошли в предбанник пить пиво. В бане оно всегда имеет другой вкус, какой-то чистый, свежий, необычный – будто даже не пиво вовсе, а что-то вроде кваса или медовухи.
– С чем пожаловал? – поинтересовался отец.
– Есть у меня пара вопросов. Проблемы… Но давай после бани?
– Это верно, – согласился отец. – Неча баню тяжелыми разговорами осквернять.
И мы с ним сидели, остывали, пили пиво.
– Про Тунгусский метеорит слышал? А про Николу Теслу? – болтал отец. Я не успевал ничего ответить, но этого и не требовалось. – Никола Тесла как раз серьезный магический ритуал проводил: транспортировал энергию на большие расстояния – место безлюдное выбрал, чтобы никого не покалечить, вот так этот метеорит и получился. Ведь не нашли до сих пор ничего, никаких остатков, только кратер.
Хорошо было у отца: семь защитных кругов по периметру, духи все свои: домовой, сарайный, банник, пчелиный дух, огородный, энергоинформационное поле в радиусе километра чистое, и никакой кризис сюда не проникает. Все-таки шаман с опытом и в третьем поколении; знает, как вокруг дома все обустроить, мне до такого еще расти и расти.
– Сосед, Михалыч, вчера зашел – говорит, глянь, мол, участок мой, аномальная зона появилась: снег там растаял, земля черная, собаки туда идти боятся. А я как с нашим Тузиком пошел, с лозой побродил там – и правда, черная земля. Пару заговоров прочел, камень гранитный туда притащил, чтобы воронку энергетическую заглушить, – так Михалыч мне бутылку самогона подарил, да какого самогона! Михалыч в этом деле большой спец. Вот попробуешь вечером – ничего больше в жизни не захочется.
Потом отец еще раз попарился, вышел на улицу и хорошенько натерся снегом.
– Ээх! Ну пойдем в дом, п #243;лно уже.
Я оставил бутылку пива для банника, оделся, и мы пошли в дом. Устроились на кухне; отец поставил жариться шкварки и гордо продемонстрировал бутылку масла.
– Видишь? Мое, рапсовое!
– Что за масло-то такое?
– А ты что, не видел? Пошли-ка покажу!
Отец накинул свой старый серый тулуп, я надел куртку и последовал за ним. Он отвел меня в сарай и показал свое новое приобретение: пресс для отжима масла.
– Раньше все поле фацелией засеивал, мед с нее хороший. А нынче думаю: половину рапсом засею. Масло отличное, на все годится, да еще жмых после отжима Михалыч берет, выгода-то очевидная! Безотходное производство, и духам в радость: экологично! Вот тут он, вишь, отжимается, вот тут масло вытекает. Соображаешь?
– Это ты хорошо придумал, – улыбнулся я.
– А то! Пошли, на тотем новый глянешь, небось, не видел еще.
Новый тотем представлял из себя угрюмое чучело. С художественными способностями у отца всегда было туго, но делал он от души. Расправив руки в приветственном жесте, чучело смотрело на бескрайнее батькино поле, упиравшееся где-то вдалеке в заиндевелый еловый лес.
– Это я огороднику поставил, чтоб рапс хорошо рос. Он малый сговорчивый, живо оценит, как весна придет! Ну пойдем, пойдем, как бы там шкварки не пригорели…
Мы поели шкварок и устроились в комнате, отец – на диване, я – в кресле. Папка “Дело №_” немного распухла, на полке появилось несколько новых деревянных магических статуэток, которые отец вырезал для разных ритуалов, но в остальном его комната была почти такой же, как и полгода назад.
– Как Серафимка поживает? Чего не привез?
– Я в спешке ехал. Черный сон сегодня ночью увидел, страшный сон – решил, нужен совет твой. Собрал вещи и приехал на первом же поезде.
– Зря ты Серафимку так. Инициация все же, сам помнишь.
– Помню. Но обстоятельства…
Отец достал хваленую самогонку Михалыча и поставил на стол две стопки.
– Ну давай. Рассказывай.
И я поведал отцу все, как было, – с самого начала, с самого моего появления в квартире на Дзирциема, в племени хорька.
Самогон Михалыча и вправду был отличный.
– Я-то, видишь, по-своему живу, со своими духами, – сказал отец. У меня и телевизор-то ваших не показывает, а только все Дискавери, и потому помогать я тебе не возьмусь. Но кое-что расскажу, а остальное ты уже сам, камлать будешь – поймешь.
Он поднял стопку, и я взял свою.
– Давай за Джимми твоего выпьем. Храбрый был, видно, человек.
Выпили не чокаясь.
– Храбрый, да безрассудный, – продолжал отец. – Нельзя в одиночку все вот так решить, целую страну спасти. Думаю, он какой-то радикальный ритуал хотел провести и не справился. Такие вещи надо вместе делать, собирать круг шаманов: три, семь или девять человек. Девять – лучше всего. Во все времена шаманы считали большой честью сойтись вместе и помолиться духам о благе своей страны, а в наши странные годы, в эту эпоху… Настала Эра Водолея, многое изменилось, Степа…