Control your emotions

Vilen

– В дом, – полушепотом приказал девушке Северус.

Гермиона, не смея ослушаться, побежала вперед. Взлетев по ступеням, она мысленно прошептала заклинание, двери открылись. Она оглянулась назад – Снегг, сосредоточенно вглядываясь в лица застывших Пожирателей Смерти, мерил расстояние вокруг них шагами и направлял на них волшебную палочку.

– Забудь, – четко проговорил профессор, и полы его черной мантии эффектно разпрямились на ветру.

Она на секунду закрыла глаза, и в сознании вспыхнуло понимание. Сочувствие. Гермиона поняла, скольким на самом деле рискует Снегг. Ради неё. Ради них троих. Или ещё черт знает скольких людей. Он так хочет. Хочет спасти этих

людей. Просто так или он спасает при этом себя? она не могла быть в чем-то уверенной и на десятую долю процента.

– Гермиона!

Объятья Гарри обрушились на неё с такой силой, что она еле удержалась на ногах. Парень сдавил её за плечи, глубоко вдохнул и отпустил, поправляя съехавшие набок очки.

– Слава Мерлину…

– Я же говорила, тебе не о чем беспокоиться, – с кислой улыбкой сказала она и, вытащив из кармана медальон, протянула его другу.

– Это превосходно… Ты готова? – спросил Гарри с тем же волнением.

Гермиона опустила голову, окидывая друга взглядом с головы до ног. Он был одет по-дорожному и слишком тепло, рюкзак с вещами стоял у стены подле него. Палочка сжата в руке, на шее видна веревка от мешочка Хагрида, что Гарри спрятал под рубашку.

– Готова к чему?

– Трансгрессировать, – неуверенно ответил он.

– Прости, я не очень понимаю…

– Это Снегг, – объяснил Гарри. – Он… Он оставил мне записку. Кикимер принес её с собой, когда вернулся. Он сказал, что Снегг вручил ему это, как только они оказались в его доме. Там написано, что сразу, как ты вернешься, мы должны трансгрессировать отсюда в другое безопасное место, потому что здесь больше оставаться нельзя. И мне кажется, он прав, – вздохнул Гарри, с опаской оглянувшись на задернутый шторой портрет миссис Блэк: – Кикимер исчез.

– Погоди-погоди. Снегг, Кикимер, – она помотала головой от навалившейся информации. – Мы можем поговорить об этом прямо сейчас? – подчеркнула Гермиона.

– Нет. Снегг написал, что мы должны исчезнуть отсюда непременно. Я… Я не хочу доверять ему, но другого выхода у нас нет.

– Мы можем посоветоваться с кем-нибудь из Ордена… – попыталась Гермиона.

– Нет, Гермиона, – отрезал Гарри. – Я должен найти крестражи и уничтожить их, Дамблдор поручил мне это, – он покрутил в руках медальон. – Если ты хочешь, пойдем со мной.

– Гарри, я уже говорила – я не брошу тебя.

– Я обещаю: я расскажу всё, как только мы уберемся из этого дома, – сказал он, подняв рюкзак с пола.

– Но куда нам трансгрессировать?

– Я думал над этим все время, пока ты была со Снеггом. Но проблема в том, что за свою жизнь я повидал не так много мест, и на моей памяти нет практически ни одного безопасного места…

– Я знаю одно безопасное место, – заверила его Гермиона.

– И что это?

– Один лес. Я часто бывала там с… родителями, – она сглотнула подступивший к горлу ком.

– Хорошо, – Гарри пожал плечами и протянул ей руку. – Готова?

– Ты взял всё, что может нам понадобиться?

– Да, – раздраженно ответил Гарри и спросил снова: – Готова?

– Готова, – Гермиона сжала пальцами его ладонь и сосредоточилась на мысли о лесе.

====== Глава 23 ======

Гермиона и Гарри нашли вдвоем оставшиеся крестражи и уничтожили их. Драко, обязанный защищать себя и свою семью, остался на службе Темного Лорда до самой битвы в Хогвартсе.

Гермиона спустилась в Большой Зал, вернее, то, что от него осталось. Она прошлась взглядом по залу: на восстановление с помощью магии ушло бы от силы дня два. Столы факультетов стояли в хаотическом

порядке, и никто не обращал внимания на это – ученики сидели рядом с учителями, призраки и кентавры, домовые эльфы топтались в одном углу, всё никак не могли устроиться. В одно из разбитых окон просунул голову Грохх, и ученики со смехом бросали ему в рот еду. Гермиона увидела через четыре стола от себя Джинни, Перси и миссис Уизли. Мистер Уизли, Чарли и Джордж в это время как раз прошли мимо Гермионы; она обернулась и увидела, как они направились в комнату, куда перенесли всех погибших во время сражения. Мистер Уизли, перед тем, как повернуть за угол, глянул на Гермиону и натянуто улыбнулся. Гермиона знала и прекрасно понимала, что сейчас творится с родителями её погибшего друга, но она находилась в полнейшем замешательстве. И Рон, и Фред погибли, миссис Уизли сейчас наверняка не захочет даже и близко видеть Гермиону. Ведь если она сама корит себя за смерть Рона, то и миссис Уизли подавно будет винить её.

Гермиона прошла вперед, протискиваясь между радостно вопящими и обнимающимися пуффендуйцами и гриффиндорцами. Все спешили поделиться своими радостными мыслями по поводу окончания войны, имя Гарри упоминалось в их речах практически наравне с именем великого Мерлина, все восхваляли друг друга и смаковали каждое слово о счастливом будущем.

Волшебница вскрикнула от внезапного оглушительного грохота: что-то массивное пролетело у неё над головой и приземлилось с диким шумом в пустом углу зала, подняв столб пыли. Домовики, кучкующиеся не так далеко от этой стены, откашлявшись, замахали кулачками и начали браниться на буйных учеников.

– Гермиона, – позвал её осипший мужской голос.

Гермиона обернулась и с улыбкой на лице приняла объятия бывшего егеря. От Драко пахло кровью, потом и пылью, собственно, как от каждого сражавшегося этой ночью. Гермиона обняла его за плечи и усмехнулась, приметив на лице наблюдающей за ними Полумны одобрение.

– Где Гарри? – спросил Драко, слегка отодвинувшись.

– Он очень устал, – со вздохом сказала Гермиона.

– Нет, конечно, я понимаю. Я именно это и хотел ему сказать, если бы увидел его, – закивал головой Малфой.

Гермиона посмотрела ему в глаза, и ей показалось, будто Драко стыдится чего-то. Она даже не спросила его ни о чем, а уже начала делать выводы, причем не самые радужные. Добрая половина Хогвартса знала и помнила о том, что Гермиона состояла с Малфоем в далеко не дружеских отношениях. Родители Драко были Пожирателями Смерти, и некоторые, даже несмотря на то, что Гермиона сражалась за свободу волшебного мира, всё равно видели в ней словно какого-то предателя.

– Мне нужно поговорить с миссис Уизли, – произнесла Гермиона.

– Ты в порядке? – Драко положил руку ей на плечо.

– Я справлюсь, – просипела в ответ Гермиона.

Драко глубоко вдохнул. За всю эту бессонную ночь его голову не покидала одна мысль. Эта мысль билась и билась в его голове, не давая покоя. Малфой надеялся, что когда всё закончится, он взглянет на вещи по-другому и люди станут видеть его в новом, хорошем, свете. Но ничего не изменилось. У каждого были свои заботы, свои дела, и до несчастной судьбы бывшего Пожирателя Смерти Драко Малфоя им не было дела, а если кто и обращал внимание, то смотрел лишь с презрением и осуждением. Пожалуй, надо бы к этому привыкнуть, да только Драко не хотел привыкать. Грейнджер сумела настолько изменить его принципы и характер, что ему самому захотелось стать лучше. И если раньше Драко было плевать на мнение других, то этим утром он понял, что всё это время был безоговорочно зависим от чужих слов.