Combat
Шрифт:
– Что нам известно конкретно об этом чертовом независимом мире?
– То, что он независим.
– А конкретнее?
– Выходцы с Земли, эмигранты первой волны. Других сведений нет. Железный занавес, сами понимаете.
– Понимаю. Где мы можем сесть?
– Ближайшая планета - в 0,3 астрономических единицах, g = 0,9. Плотность атмосферы умеренная, близка к земной.
– Что ж, гравитация подходящая, - удовлетворенно произнес Хорнунг, - если там еще и дышать можно, будет замечательно. Хоть какая-то компенсация нашему невезению.
– В спектре атмосферы просматривается линия кислорода, но какова его концентрация, можно
– А как насчет обитаемости?
– Радарный идентификатор Лопеса-Голстейна показывает отсутствие излучения радиоволн, характерных для планет с крупными жилыми и промышленными объектами. Планета либо аграрная, с низким индексом развития, либо вообще необитаема.
– О'кей, Зальц. Это, по-видимому, то, что нас устраивает. Нам не нужны политические проблемы. Составь программу полета и посадки на эту планету, в районе где-нибудь средних широт.
– Будет сделано, шеф. Простите... а что, собственно, случилось?
– Гиперконвектор сдох.
– Ясненько. Слушайте, шеф, я тут засекаю позывные бродячей ремонтной станции. Может, двинем туда на пространственных. Расстояние - всего ничего: раза в полтора дальше, чем до планеты, зато - комфорт, первоклассный сервис. Там нас в два счета починят.
– Прекрасная мысль, парень, - сказал Хорнунг, и жесткая линия его губ сломалась в саркастической усмешке.
– Там нас в два счета - обчистят. Знаешь ли ты, сколько стоит у них один час арендной платы только за одну стоянку? Я уже не говорю о ремонте. Здесь, за пределами Федерации, цены кусаются, как пираньи. А эти бродячие ремонтники - сущие грабители. Пользуются случаем обчистить тебя до нитки. И ничего не поделаешь - Независимые Миры не подписывали конвенцию "О честных ценах". А кто платить-то будет?
– Пусть Компания раскошелится... У них для этого специальная статья расходов имеется.
– Ну-ну, ты скажи это нашему Папе Карло из Главной бухгалтерии. И, если он докажет (а он докажет), что мы обратились к внешним ресурсам, не использовав на все сто свои внутренние, - мы с тобой быстренько окажемся младшими помощниками старшего подметалы взлетно-посадочных площадок. Компания не любит, когда транжирят ее денежки. Так что, будем надеяться на собственные силы.
2
– Прелестное местечко для тех, кто любит одиночество, не правда ли, шкипер?
– с некоторой долей подхалимажа сказал Фалд, глядя в телеиллюминатор, после того как сухогруз "Орел" прочно утвердился на грунте всеми четырьмя опорами.
– Займитесь ремонтом, - сухо бросил Хорнунг, - а медитировать будем, когда получим жалование без премиальных... И помните: срок прежний - одни сутки.
Хорнунг уже смирился с опозданием и немного стал отходить. Вообще-то он был, что называется, неплохим парнем. Во внеслужебное время, на отдыхе, он преображался. Любил иногда пропустить по маленькой и поболтать с друзьями, с тем же Фалдом или (по большей части) с добродушным, жизнелюбивым Зальцем.
В такие минуты лицо этого темноволосого 36-летнего мужчины, обычно суровое, с крепким подбородком, расслаблялось, становилось умиротворенным. Глаза, голубовато-серые, утрачивали холодные оттенки стали, острые морщинки на переносице и возле глаз разглаживались. Выслушав хороший умный анекдот, он искренне и громко смеялся, показывая крупные белые зубы, и часто поправлял пятерней распадающуюся густую шевелюру. Но на службе он - кремень. Жестко очерченный
– Странная какая-то планета, - сказал штурман Зальц, когда они с капитаном вышли из корабля, чтобы размяться и ознакомиться с местностью.
– Странная в том смысле, что очень уж тихо вокруг: ни птиц, ни зверья. А ведь планета - кислородная, должна кипеть жизнью. Возможно, даже разумной. Но даже с орбиты мы не обнаружили каких-либо признаков цивилизации. Впрочем, тут никогда нельзя быть уверенным до конца.
По местному времени было еще утро, но маленькое лимонно-желтое солнце уже начинало припекать. Они шли по земле, выжженной лучами этого безымянного светила, покрытой чахлой растительностью. Сухая и ломкая трава грязно-рыжего цвета пылила под ногами. Часто встречались ямы: заросшие травой и совсем свежие - конусообразные, глубокие и мелкие. Странные какие-то ямы, словно после метеоритной бомбардировки. Однако плотная атмосфера планеты исключала такую кучность попадания на сравнительно небольшой территории. Наконец им попались ямы еще более странные, явно искусственного происхождения. Квадратные и прямоугольные в сечении, они были достаточно глубоки, чтобы скрыть человека по самую макушку. Кто и для каких целей вырыл их?
В голове Хорнунга всплыли какие-то ассоциации. Как сквозь туман проступала и принимала все более отчетливые очертания догадка, и, когда они увидели круглое сооружение из серого (чуть ли даже не бетона!) материала, почти по крышу вкопанного в землю, с узкими окнами-щелями, - он как-то сразу понял, что они обнаружили остатки фортификационных сооружений самого примитивного типа. Квадратные ямы в таком случае были "окопами"... Или могилами?
Путь им преградила траншея шириной метра два и глубиной примерно в рост человека. Стены траншеи, которая, замысловато петляя, далеко уходила в обе стороны, были укреплены бревнами.
– Тут, похоже, шли сражения, - неуверенно высказал предположение Зальц.
– Только вот вопрос: кто с кем воевал? Местные? Пришлые? Еще одна неизвестная война на безымянной планете.
Хорнунг нахмурился, озирая округу. Рядом с первым сооружением виднелось второе, попроще - бревенчатое, врытое в землю еще глубже, по самую крышу, оттого и неприметное сразу. Фактически оно являлось единым целым с траншеей - тоже укрытие, только с крышей. Над сооружениями в воздухе была раскинута маскировочная сеть. В таком положении ее поддерживали несколько длинных деревянных шестов. Сеть на удивление была еще в хорошем состоянии, даже почти не порванной, хотя и с застрявшей там и сям клочками высохшей травы и прочего мусора растительного происхождения.
– Знаете, кеп, в детстве я мечтал стать астронавтом-исследователем, - признался Зальц.
– Но взрослая жизнь внесла свои коррективы.
Хорнунг мрачно хмыкнул:
– А что же тебе помешало? Ты ведь не женат.
– Мама посоветовала идти в торговый флот, и я пошел.
– Молодец, хороший мальчик. Маму надо слушаться.
Поверхностно смешливый Зальц по-настоящему не обладал чувством юмора, поэтому никогда не знал, когда шеф говорит серьезно, а когда шутит. Это не всегда удавалось определить по выражению лица. Тем более, когда капитан вот так хмурится.