Цитадель
Шрифт:
Правитель смертоносцев надолго замолчал.
— Мне очень жаль, — осторожно произнес Найл.
— Нас здесь только двое, — внезапно заговорил Смертоносец-Повелитель.
— Только ты и я, один на один. — Эмоция была такой искренней, словно Смертоносец-Повелитель и вправду был единым существом, а не собранием старых паучьих самок. — Давай поговорим честно и прямо, без хитростей и уверток.
Найл предпочел в ответ промолчать, но Смертоносца-Повелителя это не смутило. Он продолжал:
— В обоих последних случаях на месте преступления
По спине правителя пополз холодок.
— Но ведь хищники будут убивать пауков по-прежнему, даже если перебить вас всех, не так ли? — продолжал Смертоносец-Повелитель. — А я хочу это прекратить.
— Как? — наконец отозвался Найл.
— Ты хорошо знаешь, Посланник Богини, что люди выродились, что через два поколения из всех «свободных людей» города не останется никого, а новое поколение слуг мне приходится выводить фактически заново. Чтобы выжить, вам нужна свежая кровь — производители со стороны. Так?
— Да, — выдавил из себя Найл.
— А я знаю, что пауки не могут спуститься под землю и уничтожить хищников. Там нет благотворного излучения Великой Богини Дельты. Поэтому предлагаю равноценное соглашение: я добуду тебе производителей, а ты избавишь меня от хищников.
— Но как? — вырвалось у Найла.
— Не знаю, — хладнокровно ответил Смертоносец-Повелитель.
Оба они замолчали.
Правитель города лихорадочно оценивал свои возможности. Набрать армию из бывших слуг пауков он не мог: всякий воинственный дух выдавливался из них поколениями. В миг опасности эти воины даже зажмуриться от страха не рискнут. Слуги жуков в бой тоже не пойдут: они уже добились всего, чего хотели, и рисковать жизнью теперь не станут.
— Я знаю тебя давно, Посланник Богини, — разорвал тишину голос Смертоносца-Повелителя. — Сначала я хотел тебя изучить. Потом поймать. Потом убить. Уничтожить любой ценой. Но ты жив и здоров и даже носишь высокое звание Посланника Богини. Я думаю, ты сможешь добиться победы. Если захочешь. Итак, ты согласен?
И Найл, еще не зная, что делать, ответил:
— Да!
— Найл, Найл! — кинулся к нему Симеон, поджидавший правителя за стенами дворца. — Ты должен бежать на пристань. Появились корабли: смертоносцы пленников везут.
— Никаких пленников не будет, Симеон. Они возвращаются пустыми.
— Почему?
— В пустыне пауки наткнулись на хищников.
— Ох, хелицеры мне в палец, и там хищники?
— Они под нами, они вокруг, — грустно усмехнулся Найл. — Скоро окажется, что они еще и над головами летают.
— Плохо, — Симеон принялся задумчиво грызть ногти. — Тогда остается только одно: нужно попробовать договориться с хищниками. — Медик поднял взгляд и заговорил уверенно, проникновенно: — Это твой долг, Найл. Ты правитель, ты отвечаешь за будущее народа.
— Ты
— Зачем? А кто тут без меня останется?.. — замялся медик. — На кого я остров оставлю?
— Понятно. — Найл ловко поддал камушек, внимательно проследил, как тот упал в криво торчащий из земли кусок стены. Усмехнулся и зашагал по дороге.
— Спроси в Белой Башне! — крикнул в спину Симеон. — Может, она что скажет?!
— Ага, — хмуро огрызнулся Найл. — И под землю со мной полезет.
Потом он достал из-за пазухи сломанную стрелу, покрутил ее в руках и решительно повернул в сторону Белой Башни.
По лицу стегнуло жесткой колючей крупой, от холода перехватило дыхание. Найл закрыл лицо ладонями, наклонившись против ветра и судорожно пытаясь сделать вдох. Уши и ноги моментально занемели, руки страшно мерзли. Сквозь пальцы было видно, как по снежной поляне вразвалочку двигаются осанистые пингвины, а за ними величественно качаются засыпанные ледяной крошкой океанские волны.
— Великая Богиня, где это я?
— Неужели не догадываешься? — послышался голос Стиига.
— Антарктида, Антарктида! — взвыл Найл. — Мамочки мои, сделай потеплее!
— Можно и потеплее, — согласился Стииг.
Тысячелетний лед пробили зеленые ростки, в считанные секунды вымахали на десяток метров в высоту, раскрылись на макушках огромными мясистыми листьями, выбросили, словно почки, коричневые связки орехов и длинные бурые лианы. Пингвины взмахнули куцыми крыльями, взмыли в воздух и уже в виде попугайчиков расселись на самой длинной из лиан. По белесому песку бочком-бочком прокрался небольшой краб, шустро вскарабкался на ближайшую пальму. К ногам Найла упала крылатая рыба и бессильно забилась, трепеща длинными плавниками.
— Океания, — определил правитель. Здесь было жарко, хотя ноги все равно продолжали мерзнуть, а уши покалывало тысячами иголочек. — Лучше бы ты сразу про нее спросил.
— Порядок вопросов определяется генератором случайных чисел, — дружелюбно сообщил Стииг, прогуливающийся по берегу в шортах, рубашке-гавайке, темных очках и огромной, широкополой ковбойской шляпе. Длинная седая борода лениво трепыхалась на легком океанском бризе.
— У меня к тебе есть дело, — сказал Найл, сел на песок и стал разминать свои холодные, словно каменные, ступни.
— А что у тебя за пазухой? — Стииг остановился рядом и вытянул тонкую шею.
Найл молча отдал ему стрелу и принялся разгонять застывшую кровь в щиколотках.
— Великолепная вещь, — заявил старец и поинтересовался: — Сколько пауков погибло?
— Четыре. А как ты догадался?
— Понимаешь, Найл, смертоносцы — отличные телепаты, у них хорошо развиты сила воли и внушаемость. Но за всю историю человечества еще ни одному телепату, колдуну или экстрасенсу не удалось загипнотизировать даже самый простенький капкан.