ЦИТАДЕЛЬ

Энти Фумико

Томо не ведала ни минуты покоя, не расслаблялась ни на мгновение. Под внешней мягкостью и спокойствием скрывалась стальная решимость выдержать всё и победить в борьбе. Томо терпела молча, без слова упрёка, держась из последних сил. Зная, что каждое её слово, обращённое против любовниц мужа, немедленно обернётся против неё, она старалась вообще не высказываться по поводу Суги и Юми. Но именно это многозначительное молчание, неусыпный контроль за всем, что творится в доме, бдительное внимание сковали Сугу незримыми, но такими прочными путами…

Юкитомо отлично видел, что происходит, но это его вполне устраивало.

Временами Суга пыталась представить, что будет, если вдруг Томо не станет. Правда, Юкитомо по своей воле никогда не избавится от жены, как бы Суга ни интриговала. Томо была удобной, надёжной управительницей, его доверенным лицом. Мало того, прогони он Томо, Суга не справилась бы с хозяйством, и уж тем паче с финансовыми делами. У неё попросту не хватило бы знаний и сил. Ей было даже страшно помыслить о подобной перспективе. Насколько удобней и проще плыть, отдавшись течению, повинуясь властной хозяйке дома…

Но если бы Томо скоропостижно скончалась… О, это в корне меняло дело. Какое бы вышло облегчение!.. Словно в плотных хмурых тучах, висящих над Сугой, образовалось голубое окошко ясного неба… Всякий раз, когда Суге приходили подобные мысли, она ощущала невольное чувство вины и пыталась содрать с себя клейкую паутину злобы. В неё вселились злобные демоны мести! Но ведь вины её в этом нет, просто её загнали в угол… Суга ни разу не выдала эти постыдные чувства ни словом, ни жестом, и мрачные мысли копились, подобно холодным безмолвным сугробам, что наметало за ночь.

Юми, попавшая в такую же западню, сумела сохранить безмятежность. Суга даже завидовала её простоте, однако порой у неё возникало чувство, что в Юми чего-то не достаёт. И вот теперь эта Юми готова выбраться из трясины, в которой так безнадёжно увязла Суга, и улететь в бескрайний, свободный простор… Суга изнемогала от зависти не потому, что Юми выходила за Ивамото, а потому, что Юми сумела изменить свою карму.

Но Юми всё равно не поймёт ничего, даже если ей объяснить…

— Не надо плакать, Суга-сан, — сказала Юми, погладив Сугу по плечу. — Л то мне тоже станет грустно…

Суга подняла голову и заглянула в лицо Юми. Оно было так близко, совсем рядом. В прекрасных, миндалевидных глазах Юми стояли слёзы.

Юми ничего не понимает, ровным счётом ничего! При этой мысли щёки Суги обожгло стыдом раскаяния. И тогда её глаза тоже наполнились слезами печали от расставания. Слёзы были искренними, непритворными.

— Наверное, нас с тобой связывают какие-то нити судьбы, — проговорила Юми. — Такого же просто не бывает — десять с лишним лет мы были любовницами одного человека и ни разу не поссорились! Может… может, мы с тобой были сёстрами в предыдущем рождении?

— Наверное, так и есть, — отозвалась Суга взволнованным голосом. — Вот в пьесах или в книжках наложницы — всегда дурные женщины. Изводят законную жену, затевают склоки из-за наследства… Но мы же не делали ничего

такого, мы были хорошими, верно?

— Добродетельные наложницы… Люди ни за что не поверят.

— Мне всё равно, что скажут люди. Мы с тобой прожили десять лет душа в душу — разве это не доказательство?

— Нас обеих любил наш господин… Не могу сказать, что мне это не по душе, но… Мне кажется, если бы мы встретили и по-настоящему полюбили человека нашего возраста, всё сложилось бы совершенно иначе.

Тут Суга сообразила, что Юми прежде никогда не отважилась бы на такие речи, — до того, как собралась уезжать. Если Юми всё-таки выйдет за Ивамото, то будет захаживать к Сиракава просто как старая знакомая, и тогда Суга сможет беседовать с ней открыто, без обиняков. Ей вдруг почудилось, что беспросветный мрак прорезал тоненький лучик света.

— Юми-сан, а ты обратила внимание, что последнее время хозяин только и говорит, что о своём здоровье? Да, он промывает глаза, полощет горло и вообще выглядит прекрасно, но ведь он стареет! А знаешь, скоро он и ко мне потеряет интерес, как к хозяйке!

— Да. Особенно если учесть, что у него любовница в Цунамати… Когда он туда собирается, то старается выглядеть моложе. Всё-таки странный человек Митимаса… Рад-радёхонек покутить и просадить уйму денег. Нормальный муж на его месте давно догадался бы, что дело неладно, а этому невдомёк! Мне его даже жаль немного… Но ведь он не совсем нормальный, верно?

— Да, но… ребёнка-то сразу родил!

— А кто сказал, что это его ребёнок? Как у животных, право… — с презрением бросила Юми, хотя на самом деле безнравственность этой истории мало её волновала. Зато Сугу эти слова уязвили в самое сердце.

— Нет-нет, это ребёнок молодого господина, все так считают! Госпожа говорит, что хозяин уже давно не может иметь детей, и я с ней согласна. Я вот не слишком крепкая, а ты… Ты выйдешь замуж за Ивамото-сан и очень скоро родишь ребёночка!

— Может, и так… Его это ребёнок, не его ребёнок… Собственно говоря, что это меняет?

— Нет! Не говори так о том, на что я не способна! — взорвалась Суга. — Ты уезжаешь, а вот я остаюсь… я всегда буду здесь, вечно… Какая ты, право, бесчувственная! — Чёрные глаза Суги осуждающе сверкнули, и она крепко сжала пальцы Юми.

Спустя два месяца после возвращения к родне Юми вышла замуж за Ивамото и переехала в квартал Тамура-тё.

Стоял сезон дождей. Смеркалось, за окном моросило. Томо, приглашённая на церемонию бракосочетания, вернулась домой на рикше довольно поздно, после девяти вечера. Юкитомо как раз заканчивал партию в го с личным доктором. Томо поздоровалась. Юкитомо обернулся, держа кончиками длинных пальцев шашку.

— Ну и как? Как прошла церемония? — поинтересовался он. — Юми выглядела достойно? Как подобает невесте?