Циркус

Лосев Владимир

Там она сразу полезла в свой шкаф и начала искать себе одежду на завтра. Не пойдет же она в платье в болото: там грязно, и кроме того мама всегда говорила, что, если ты куда-то далеко идешь, нужно всегда одеваться потеплее.

Шкаф неожиданно оказался очень большим, в нем можно было даже жить, и одежды в нем тоже было всякой много. Паля даже растерялась, она раньше и не знала, что у неё столько всякой одежды, потому, что до этого никогда в шкаф не заходила.

Обычно, когда она просыпалась, платье уже висело на стуле. Мама почему-то

всегда знала, какое платье она хочет надеть, и ещё говорила, что она занашивает все свою одежду до дыр, но это было не правда.

Паля просто не успевала занашивать свои платья, и это ей всегда почему-то было обидно. Только-только она привыкнет к новому платью, как оно вдруг становилось маленьким, и уже больше не хотело надеваться, а только цеплялось за плечи и руки.

Но мама откуда-то узнавала и об этом, и как платье только начинало цепляться, на следующий день на стуле уже висело совсем другое платье, большое и просторное.

Паля вздохнула и пошла туда, где стояли маленькие туфельки и висели совсем маленькие платья, в которых она ходила когда-то давным-давно, может быть целый год назад. Паля специально все их рассмотрела и не нашла на них никаких дыр.

Потом она попробовала их на себя примерить, но только вздохнула, у неё даже голова в них не пролезала.

— Не зря папа сказал, что я стала совсем большая, — подумала Паля. — Вон сколько платьев уже на меня не налезает.

После совсем маленьких платьев, в шкафу висели платья побольше, а потом ещё больше, а потом платья уже висели такие большие, что они были уже как мамины. Паля и их примерила, но они падали с неё, в них ходить было совсем нельзя, потому что они по полу волочились.

— Эти не подойдут, — сказала сама себе Паля. Она-то уже было для себя решила, что возьмет платье в дорогу побольше на тот случай, если она по пути в болото вдруг вырастет.

Вполне ведь такое может быть, она идет, идет, а платье становится все меньше и меньше, а потом оно заносится до дыр и порвется. И она, что, будет ходить по болоту совсем голая?

Но идти в платье, которое постоянно будет под ноги лезть, тоже нельзя, так и упасть будет можно.

Так что Паля уже совсем запуталась, и уже и не знала, в чем ей идти в болото, одни платья маленькие, другие большие, а средние, они же станут по дороге маленькими, потому что она по дороге вырастет, прямо беда какая-то.

Паля уже начала расстраиваться и сердиться, как вдруг увидела на вешалке маленький такой аккуратный комбинезон, на него была прицеплена бумажка, на которой маминой рукой было написано.

… Может быть, это тебе подойдет? И не надо плакать…

— Я и не плачу, — сказала Паля. — Я только-только собралась, у меня ещё даже слезки не побежали.

— Ты опять с кем-то разговариваешь? — услышала она тоненький голосок домовенка. — Ты опять с ума сошла?

— Да, сошла! — ответила сердито Паля. — А ты зачем сюда пришел, чтобы снова меня прогонять, да? Ты же уже меня прогнал с маминой кровати и спать лег?

—

Зачем, зачем? — сказал домовенок, вылезая из угла шкафа. — Надо было, вот и пришел. Зачем тебе столько платьев, если ты их за всю жизнь не сносишь?

— А тебе-то что за дело? — спросила Паля. — Может быть мне их надо тебе подарить, чтобы ты обрадовался?

— Вот ещё, больно мне надо, — сказал домовенок. — Я — мальчишка, а здесь все девчоночье…

— Ну, и уходи тогда отсюда, — сказала Паля. — Мне надо в дорогу собираться, а ты меня тут отвлекаешь.

— Ладно, я уже ушел, меня здесь и не было никогда, — сказал домовенок громко затопал, словно действительно уходит, а сам спрятался и стал за ней подглядывать.

Паля сделала вид, что не замечает, что он за ней подглядывает, и сняла с вешалки комбинезон. Он очень ей понравился, а, когда под ним ещё оказались аккуратные такие сапожки, как раз для того, чтобы ходить по болоту, то Паля этому даже не удивилась.

Она уже привыкла к тому, что её мама — ведьма, а значит могла видеть будущее. Она только никогда Пале не рассказывала, что она про неё видит, потому что сказала, что, если Паля узнает все раньше времени, то будущее сразу изменится и станет совсем другим.

Потому что будущее имело такую плохую привычку — всегда от всех прятаться, чтобы никто его не увидел. А если кто-то все же сумел за ним подсмотреть, то оно сразу менялось.

А от мамы будущее не пряталась потому, что мама никому не рассказывала про то, что увидела, даже папе. И ещё мама сказала, что когда Паля вырастет, то тоже научит её, как за будущим подглядывать.

Рядом с сапожками лежал маленький рюкзачок с лямками, чтобы его можно было на спину одевать. И это было гораздо лучше, чем сумка. Потому что, когда ты несешь сумку, у тебя руки заняты, а когда рюкзак, они у тебя очень даже свободны, и можно ими очень даже размахивать, а Паля размахивать руками любила.

Она одела комбинезон, сапожки и рюкзак, переложила книги из сумки в рюкзак, и пошла смотреться в зеркало, и очень даже сама себе понравилась, а домовенок крикнул из-за угла.

— Что, уже совсем пошла в болото? Паля только хотела ему что-нибудь плохое сказать, чтобы он больше к ней не приставал, как в шкаф влетела летучая мышь.

— Свежие известия, новые известия, — кричала она, размахивая своими крыльями.

Глава третья

— А что старые уже кончились? — спросил домовенок, снова из угла выбираясь. Мышь ничего ему не сказала, только опять повисла вниз головой, зацепившись за перекладину.

— Волшебника догнали орки и хотели его съесть. Был страшный бой.

— И кто победил? — спросил старший домовой, вылезая из другого угла.

— А никто ещё не победил, — сказал мышь. — Орки дрались, дрались с волшебником, а потом оказалось, что они дерутся между собой, а волшебник давно ушел. Они так расстроились, что снова стали между собой драться.