Цирк
Шрифт:
— Неужели? — Теперь к страху, исказившему лицо девушки, прибавилось выражение скептицизма. — А потом?
— Я придумаю способ заставить замолчать охранников на угловой вышке.
— Что с вами, Бруно? Что вами движет? Вы просто одержимы, вы это понимаете? Вы ведь не работаете в ЦРУ, и это проклятое антивещество вовсе не представляет для вас особой важности. Однако я знаю, чувствую, что вы готовы умереть ради того, чтобы попасть в эту проклятую тюрьму. Но почему, Бруно, почему?
— Не знаю. — Его лицо на мгновение стало встревоженным, чтобы не сказать подозрительным, но девушка этого не видела. —
— Но что вам до них? Вы же их почти не знали.
Бруно не ответил. Мария нетерпеливо продолжила:
— Значит, вы собираетесь заставить охранников замолчать. А каким образом вы заставите замолчать две тысячи вольт на стальной ограде?
— Я найду способ как-нибудь обойти ее, не отключая энергию, поскольку это невозможно. Но мне понадобится ваша помощь, а за это вы можете угодить в тюрьму.
— Что за помощь вы имеете в виду? — бесцветным голосом спросила Мария. — И что такое тюрьма, если вы погибнете?
Генри услышал эти слова: Вери снял наушники, чтобы достать сигареты, и разговор в каюте Марии, пусть слабый и искаженный, стал отчетливо слышен. Генри просунул голову в дверь чуть дальше и увидел, что радиоприемник — не единственный электроприбор в каюте. На столе стоял еще и небольшой магнитофон с медленно вращающимися бобинами.
Вери нашел сигареты, закурил, снова сел на прежнее место, взял наушники и только собирался их надеть, как Генри толкнул дверь и вошел внутрь. Вери мгновенно обернулся и удивленно раскрыл глаза. Генри сказал:
— С вашего позволения, Вери, я заберу эту запись.
— Мистер Ринфилд!
— Да, я мистер Ринфилд. Вас это удивляет? Давайте запись.
Вери как бы нехотя перевел взгляд куда-то выше плеча Генри. Молодой человек улыбнулся:
— Извините, Вери, но это слишком старый трюк.
Позади него что-то почти беззвучно свистнуло в воздухе, и это был последний звук, который Генри слышал в своей жизни. Его уши в течение какой-то доли секунды фиксировали этот свист, но тело не успело среагировать. Ноги Генри подогнулись, и он упал на стол, где его подхватил Вери.
— Вы меня слышите? — Голос Марии был все таким же бесцветным и невыразительным. — Никакая тюрьма, ничто не будет иметь значения, если вы умрете. А обо мне вы подумали? Хорошо-хорошо, я, наверно, чересчур эгоистична, но все же подумайте обо мне!
— Прекратите! Немедленно прекратите! — Бруно хотел, чтобы его слова прозвучали резко и холодно, но это ему не удалось. — Мы приедем в Крау в четверг и уедем в следующую среду — это наша самая долгая остановка за все турне. У нас будут представления в пятницу, субботу, понедельник и вторник. В воскресенье — выходной. Мы с вами возьмем напрокат машину и предпримем маленькую поездку по стране. Не знаю, далеко ли нам позволят уехать. Надеюсь, сейчас уже меньше ограничений, ну да это не важно. Мы всегда сможем попутешествовать в близлежащих районах. Гораздо важнее то, что на обратном пути, а это будет уже в сумерках, мы проедем мимо «Лубилана» и посмотрим, какая там наружная охрана. Если она есть, мне понадобится ваша помощь.
— Пожалуйста, Бруно, оставьте эту сумасшедшую идею. Пожалуйста.
— Пока я буду забираться
— Вы просто сумасшедший!
— Мне уже слишком поздно меняться. — Бруно встал, и Мария вместе с ним. — Сейчас я должен связаться с доктором Харпером.
Девушка подняла руки и сцепила пальцы у него на затылке.
— Бруно, пожалуйста! Ну, пожалуйста, ради меня!
Он обнял ее за плечи, не пытаясь разнять ее пальцы.
— Послушайте, моя возлюбленная, мы ведь должны лишь притворяться влюбленными. — Голос его был нежен. — Этот план может сработать.
— В любом случае вы погибнете, — грустно сказала Мария.
По пути в свою каюту Бруно нашел телефон и позвонил доктору Харперу, который в конце концов обнаружился в столовой. Бруно сказал:
— У меня снова разболелась лодыжка.
— Через десять минут я к вам зайду.
И через десять минут доктор, как и обещал, появился в каюте Бруно. Он воспользовался баром Бруно, устроился в кресле и послушал отчет артиста о его беседе с Марией. Немного поразмыслив, Харпер сказал:
— Мне кажется, этот план дает вам хоть какой-то шанс. Должен признать, он лучше, чем мой. Когда вы собираетесь его осуществить?
— Окончательное решение, разумеется, за вами. Я думаю, в воскресенье было бы неплохо произвести разведку, а во вторник вечером или ночью проникнуть в «Лубилан». Мне кажется, что это лучший вариант и самое подходящее время. На следующий день цирк уезжает, так что, если у полиции и возникнут какие-то вопросы, времени у нее будет немного.
— Согласен.
— У вас есть план отхода на случай, если мы потерпим неудачу?
— Есть, но его еще дорабатывают. Я вам расскажу, когда он будет готов.
— Получите информацию по радио? Вы ведь обещали мне показать, как работает ваш маленький передатчик.
— Обязательно. Я сделаю сразу три вещи: покажу передатчик, выдам вам оружие и сообщу план отхода. Что думает Мария о вашем плане?
— Она относится к нему без энтузиазма. Но от вашего варианта девушка тоже была не в восторге. Хоть и неохотно, но помогать она будет.
Бруно внезапно замолчал и озадаченно огляделся вокруг.
— Что случилось? — спросил Харпер.
— Ничего особенного, но судно замедлило ход. Разве вы не слышите? Н не чувствуете? Машины сбросили обороты. Интересно, почему мы вдруг останавливаемся посреди Средиземного моря? Впрочем, мы наверняка очень скоро это узнаем.