Цирк уродов
Шрифт:
Анна Николаевна уселась с другой стороны и, подперев рукой подбородок, с умилением наблюдала, как ее внук уплетает за обе щеки приготовленный обед.
– Закончилась твоя учеба?
– Полностью, – кивнул Алекс. – Я теперь – специальный агент ФБР!
– Ишь ты, агент… И сколько платить тебе будут?
– Нормально, бабуль, на жизнь хватит, – отмахнулся Алекс. – Рассказывай лучше, что тут нового.
– Правильно, лучше я расскажу, а ты не болтай, когда ешь. А нового… Федьку снова в тюрьму посадили.
– Нечего
– Нет, – покачала головой Анна Николаевна, – в этот раз за драку. В этом ресторане новом… Забыла название. Тьфу ты, старость не радость. Что еще… Вчера Ева Израилевна заходила, про тебя все расспрашивала.
Саша отложил вилку и со всей серьезностью, на какую был способен, посмотрел на бабушку:
– Бабуль, давай с тобой договоримся. Никому ничего о моей работе не говори. Ты же знаешь, где я теперь работаю.
– Да что ж тут такого? – даже возмутилась бабушка. – Что я, не могу внуком похвастаться?
– Ну, как тебе объяснить? ФБР – это вроде КГБ. – Увидев изменившееся лицо Анны Николаевны, Алекс поспешно добавил: – Я имею в виду, по уровню секретности они похожи.
– Да я и не говорила ей ничего, – испуганно взмахнула руками бабушка. – Что же я, не понимаю?
Они помолчали, думая каждый о своем.
Саша глянул в окно. На противоположной стороне улицы двигалась процессия ортодоксов. Костюмы, пейсы, шляпы. Даже у детей. И все почему-то в очках. При свечах, что ли, они свою Тору читают? Или это у них от кошерной еды зрение портится?
– Саша, а когда служба-то твоя начинается?
– Завтра.
Алекс вернулся к еде и подцепил вилкой сочную квашеную капусту.
– Как завтра? – охнула Анна Николаевна. – А отдохнуть?
– Некогда отдыхать, бабуль, работать надо.
Старушка загрустила. Она рассчитывала подольше побыть с внуком.
Вика этим вечером так и не пришла.
На следующее утро Алекс встал пораньше, чтобы привести себя в порядок перед своим первым рабочим днем в Чикагском отделении ФБР. Быстро позавтракав, надел белую рубашку с галстуком и отутюженный в китайской прачечной синий костюм. Он очень волновался. Как его примут? С кем доведется работать? Что за дело ему доверят?
На пороге Анна Николаевна перекрестила внука:
– С богом, Сашенька. Я за тебя молиться буду.
– Бабуль, – улыбнулся внук и поцеловал ее, как делал всегда перед выходом из дома, – я сегодня просто отмечусь. Да и работа у меня в основном бумажная будет.
На самом деле Алекс надеялся на то, что работа будет далека от копания в бумагах, но делиться с бабушкой своими мыслями счел неблагоразумным.
– И все равно, – сказала она, – молитва никогда не помешает.
Алекс вышел на задний двор. Еще не дойдя до машины, он вспомнил, что вчера не проверил свою «Тойоту». А ведь аккумулятор за время его отсутствия
Поворот ключа, и машина злорадно отозвалась противным скрежетом. Ну, так и есть. Что же теперь делать? Может, такси вызвать? Алекс потянулся к мобильнику, но тут же передумал. Нет, пока такси приедет, пробки начнутся. На метро быстрее будет. И поспешил на остановку…
Вагон раскачивался в такт ударам колес. Глядя в окно, он вспоминал московский метрополитен, в котором катался в детстве. Воспоминания были смутные, но от этого еще более красивые. Сказать, что чикагское метро – Метро, у Алекса язык не поворачивался. В его понимании этим словом назывались уходящие в глубь земли тоннели с эскалаторами, гигантские подземные станции с высокими потолками, похожие на дворцы, на стенах которых висят красочные картины, а вдоль перронов стоят бронзовые и мраморные статуи, освещаемые блеском гигантских люстр. Вот что такое настоящее Метро.
В наполовину заполненном вагоне ехали студенты и работники офисов, расположенных в Даунтауне. Алекс посмотрел на девушку, сидящую напротив.
В левой руке она держала папку, а пальцы правой сжимали карандаш, который быстро летал по листку бумаги. Студентка. Наверняка домашнее задание доделывает перед уроками.
Красивая. Большие голубые глаза, длинные ресницы, нежная бархатная кожа. Нижняя губа закушена от усердия. На голове синяя вязаная шапочка, видны непослушные кудряшки светлых волос. Тонкая шея прикрыта высоким воротником разноцветного свитера.
Девушка бросила на него взгляд и тут же вернулась к своим записям. Саша решил не глазеть на нее так откровенно и отвернулся к затемненному окну. Оттуда на него глянуло его хмурое отражение.
За окном, буквально в нескольких метрах, проносились дешевые двухэтажные дома с большими деревянными балконами. Насыпь располагалась на уровне крыш, поэтому казалось, что вагон летит над дорогой между домами.
Алекс снова погрузился в невеселые думы о Вике. Неужели она не могла вчера его встретить? И почему вечером не зашла? Снова забыла? Да нет, это он уже начинает ее оправдывать. Просто так не хочется с ней ссориться…
Поезд замер на очередной станции, и пассажирка, сидевшая напротив, встала. Алекс поднял глаза. Девушка положила на соседнее с ним сиденье лист бумаги и вышла из вагона.
Это еще что? Саша перевернул лист и увидел рисунок. Точнее – портрет. Его портрет. Четкие и резкие штрихи карандаша запечатлели его хмурую физиономию. Потрясала точность рисунка. Вместо подписи внизу размашистым почерком было написано одно слово: «Улыбнись!»
Он посмотрел в окно.
Девушка подмигнула ему, помахала рукой и легкой походкой направилась к выходу с перрона. Полы белого плаща взметнулись на ветру, словно два лебединых крыла.