Цирк уродов
Шрифт:
Алекс внутренне содрогнулся.
– А двадцать второго декабря девяностого года во Французских Альпах было совершено ритуальное самосожжение. В том числе трех маленьких детей. Некоторые из жертв были сначала застрелены…
– Когда передумали лететь на Сириус, – вставил Миллер.
…а затем преданы огню, – закончил Француз, не обращая внимания на слова Миллера.
Он развернул экран. Алекс посмотрел на фото, и волосы на его затылке зашевелились: обугленные черные трупы лежали друг на друге, словно дрова адского костра. От сильной температуры они слиплись в одну сплошную массу и теперь представляли собой обожженных
Алекс почувствовал на себе взгляд выпуклых глаз Француза, с интересом смотревшего на него, и попытался сохранить невозмутимое выражение лица. Удавалось с трудом.
– Следующая секта – «Врата Небесные», – продолжил Дюбуа, щелкая клавишами. – Основатель и пророк секты – Маршал Эпплуайт, гомосексуалист и постоянный пациент психиатрической больницы. Этот подвергнувший себя кастрации «пророк» проповедовал, что он, ни много ни мало, и есть Иисус, вернувшийся на землю, чтобы спасти достойных от Армагеддона, который состоится в ближайшем будущем. Спасение должно прийти в виде космического корабля, посланного лично Господом Богом. Как раз в это время астрономы наблюдали за пролетающей кометой и увидели в хвосте кометы необычный объект. Сектанты же увидели в этом Знак. Тридцать девять человек выпили водки с фенобарбиталом и уснули вечным сном.
Дюбуа показал следующие фотографии. На солнечной зеленой лужайке лежали тела. Алекс бросил на них взгляд, радуясь, что на этот раз трупы накрыты белыми покрывалами, и сказал:
– Не похоже, что они очнулись на борту межпланетного корабля.
Дюбуа хохотнул.
– Вот тебе еще один ублюдок – Джим Джонс. Основатель калифорнийской секты «Народный Храм». Тоже проповедовал скорый конец света, после которого спасутся лишь его последователи. Обожал устраивать шоу с исцелениями калек и сумасшедших. К середине семидесятых влияние «Народного Храма» стало настолько большим, что во время избирательной кампании будущий президент Картер пригласил Джонса к себе в гости.
– Джимми Картер?! – удивился Алекс.
– Именно! – Француз обрадовался так, словно лично организовывал ту встречу. – Представляешь? Картер пригласил главу секты, чтобы заручиться его поддержкой. Но в семьдесят седьмом Джонса обвинили в мошенничестве и педофилии.
– Чудесная получилась реклама для демократов, – пробормотал Миллер, прикуривая новую сигарету.
– Что было дальше? – спросил Алекс.
– Предвидя возбуждение уголовного дела, Джонс с тысячей последователей смылся в Южную Америку, где устроил собственное государство. Там он пристрастился к наркоте, после приема которой у него стали появляться апокалиптические видения. Последствием галлюцинаций стали так называемые «Белые ночи» – учения по суициду. В колонию Джонса прилетела инспекционная комиссия под руководством конгрессмена Лео Райана, которая должна была расследовать слухи о происходивших избиениях, пытках и сексуальном насилии. В первый день Джонсу удалось заморочить гостям голову: сектанты улыбались, пели и танцевали. А потом конгрессмен сделал роковую ошибку. Он заявил, что готов взять с собой в Штаты всех желающих. Такие нашлись.
– Увез?
– Не успел. Охранники Джонса изрешетили конгрессмена из автоматов вместе с остальными проверяющими, а паству согнали на площадь. – Дюбуа перегнулся через стол. Сейчас он не улыбался. – Сначала умерли дети – родители напоили их цианидом. Самым
В кабинете повисла ледяная тишина. Первым ее нарушил Миллер:
– Лекция закончена?
Алекс положил ладонь на свою папку и нерешительно посмотрел на Миллера.
– Ну, давай уже свою версию, – махнул тот рукой.
Алекс показал распечатки газетных статей с пометками, фотографиями поющего хора и высокого человека в строгом костюме на фоне непонятного храма.
– «Просветленные дети Бога».
– Ты их подозреваешь?
– Перед похищениями в лечебницах видели проповедников «просветленных». На фото глава этой организации. Никаких конфликтов с полицией раньше у них не было. Вроде все гладко на первый взгляд. И на второй тоже. Молитвы читают, брошюрки всякие раздают, рассказывают, что все люди – братья и сестры. В общем, такие благочестивые – дальше некуда.
– И тебя это насторожило, – усмехнулся Дюбуа.
– Мне показалось, – прикрыв глаза, обратился к Французу Миллер, – что ты знаешь, о ком идет речь.
– Знаю, – кивнул лысиной Дюбуа, – и очень хорошо. Только «Дети Бога» никакого отношения к вашему делу не имеют.
– Почему?
– Видишь ли, Алекс, так вышло, что недавно мы проверяли эту организацию.
– В связи с чем?
– Было подозрение, что они связаны с колумбийским наркокартелем. У «Детей Бога» есть филиалы в некоторых странах Южной Америки. Мы проверили их по всем своим каналам.
– И что?
– Ничего, – развел руками Дюбуа. – Они чисты, как слеза девственницы. Занимаются действительно только тем, что у них написано в брошюрах. Хотя пожертвования собирают приличные. – Он поднялся со стула и похлопал Алекса по плечу: – Не расстраивайся, парень. Я понимаю твое желание с ходу разоблачить негодяев, но в данном случае ты взял ложный след. Удачи! – и вышел из кабинета.
Алекс чувствовал себя полным идиотом. Он ожидал от Миллера очередных подначек, но тот ничего не сказал.
Алекс осознал ошибку, но какая-то упрямая частичка, сидящая внутри него, приняла решение зайти в офис «Просветленных детей Бога», находившийся в одном из небоскребов Даунтауна, чтобы хотя бы посмотреть на этих сектантов.
Пройдя на входе рамку металлодетектора, он вынужден был предъявить начальнику охраны удостоверение, подтверждающее его статус и право на ношение оружия. Начальник охраны внимательно прочитал документ и с вежливой улыбкой отошел в сторону. Алекс, промолчавший о цели визита (которая ему самому была не очень ясна), двинулся дальше.
Проходя мимо распахнутых дверей огромного зала, он услышал пение хора – многоголосье невероятной чистоты. Голоса, старательно выводившие мелодию, были высоки и прозрачны, словно принадлежали ангелам. Алексу стало интересно, и он решил одним глазком глянуть на этот небесный хор.
Певцы – дети от семи до десяти лет, выстроенные в пять рядов, стояли на сцене. В самом зале на креслах сидело около двух сотен людей: женщины, мужчины, дети. Их лица, озаренные ангельским пением, буквально светились вдохновением. Казалось, эти неземные голоса проникают в самую середину души Алекса. Было в этой невинности что-то трогательное. На глаза почему-то навернулись слезы.