Цири (сборник)
Шрифт:
Высогота наклоняется. За его спиной небо полыхает заревом пожаров. По равнине галопом мчатся тысячи всадников. Всадников в красных плащах.
Dearg Rundhri.
Послушай меня внимательно, Ласточка. Старшая Кровь, текущая в твоих жилах, дает тебе огромную власть. Ты – Владычица Мест и Времени. У тебя гигантская Сила. Не позволяй ее у себя отобрать и использовать для подлых целей преступникам и негодяям. Защищайся! Вырвись из их нечистоплотных рук!
– Легко сказать. Они окружили меня здесь каким-то магическим барьером и сделали
Ты – Владычица Мест и Времен. Тебя невозможно запереть.
Высогота выпрямляется. У него за спиной плоскогорье, каменистая равнина, на ней – остовы кораблей. Десятки остовов. А дальше – замок, черный, грозный, оскалившийся зубцами стен, возвышающийся над горным озером.
Они погибнут, если ты не поможешь им, Ласточка. Только ты можешь их спасти.
Губы Йеннифэр, потрескавшиеся и разбитые, шевелятся беззвучно, кровоточат. Фиолетовые глаза блестят, горят на исхудалом, сморщенном, почерневшем от муки лице, прикрытом бурей растрепанных, грязных, черных волос. В углублении пола – вонючая лужа, кругом бегают крысы. Пронизывающий холод каменных стен. Холод кандалов на кистях рук, на щиколотках ног.
Ладони и пальцы Йеннифэр – сплошная масса запекшейся крови.
– Мамочка! Что они с тобой сделали?!
Мраморные ступени, ведущие вниз. Лестница в три этажа.
Va’esse deireadh aep eigean… Что-то кончается… Что?
Ступени. Внизу огонь, горящий в железных корзинах. Пылающие гобелены.
«Пошли, – говорит Геральт. – По ступеням вниз. Мы должны. Так надо. Другой дороги нет. Только эта лестница. Я хочу увидеть небо».
Его губы не шевелятся. Они синие, и на них кровь. Кровь, всюду кровь. Вся лестница в крови…
Другой дороги нет. Нет, Звездоокая.
– Как! – кричит она. – Как я могу им помочь? Я в другом мире! Я заперта здесь. Я бессильна!
Тебя нельзя запереть.
«Все уже описано, – говорит Высогота. – Даже это. Взгляни под ноги».
Цири с ужасом видит, что стоит в море костей. Среди черепов, берцовых костей и поломанных ребер.
Только ты можешь предотвратить это, Звездоокая.
Высогота выпрямляется. У него за спиной зима, снег, метель. Воет и свищет вьюга.
Перед ней, в метели, на коне, Геральт. Цири узнает его, хотя на голове у него меховая шапка, а лицо укутано шерстяным шарфом. За ним маячат другие всадники, их фигуры размыты, так сильно укутаны, что невозможно распознать, кто есть кто.
Геральт смотрит на нее. Но не видит. Снег застит ему глаза.
– Геральт! Это я! Здесь!
Он не видит ее. И не слышит в вое вьюги.
– Гераааальт!!!
«Это муфлон, – говорит Геральт. – Это всего-навсего муфлон. Возвращаемся».
Всадники исчезают, растворяются в пурге.
– Герааааальт! Нет! Нееет!
Она проснулась.
Утром сразу же пошла в конюшню. Даже не позавтракав. Не хотела встречаться с Аваллак’хом, не желала разговаривать с ним. Предпочитала
Она отыскала в боксе Кэльпи, нашла седло и упряжь. Не успела оседлать кобылу, как рядом уже оказались слуги, серые эльфки, маленькие, на голову ниже обычных Aen Elle. Они помогли ей управиться с лошадью, кланяясь и льстиво улыбаясь.
– Благодарю, – сказала она. – Я управилась бы сама, но благодарю. Вы очень любезны.
Ближайшая к ней эльфка широко улыбнулась, и Цири вздрогнула.
Потому что у девушки в числе других зубов были и клыки…
Она подскочила к ней так быстро, что та чуть не присела от испуга. Отвела волосы от уха. Обычное, закругленное.
– Ты человек?
Девушка, а вместе с ней и остальные прислужницы, бросились на колени, упали на глинобитный пол. Наклонили голову, ожидая наказания.
– Я… – начала Цири, теребя ремень поводьев. – Я…
Она не знала, что сказать. Девушка все еще стояла на коленях. Лошади беспокойно фыркали и топтались в боксах.
Снаружи, уже в седле, уже мчась галопом, она все еще никак не могла собраться с мыслями. Человеческие девушки. Слуги, но не это главное. Главное то, что в этом мире есть Dh’oine…
«Люди, – тут же мысленно поправилась она. – Я начинаю мыслить как эльфы!»
Из задумчивости ее вывело громкое ржание и прыжок Кэльпи. Она подняла голову и увидела Эредина на темно-гнедом жеребце, без демонического букраньона и большей части остальных боевых причиндалов. Только кольчуга по-прежнему поблескивала под плащом, переливающимся множеством оттенков красного. Жеребец приветливо и хрипло заржал, мотнул головой и ощерил на Кэльпи желтые зубы. Кэльпи, придерживаясь принципа, что дело надо иметь с хозяином, а не со слугой, потянулась зубами к уху эльфа. Цири резко натянула поводья.
– Поосторожней, – сказала она. – Держи дистанцию. Моя кобыла чужаков не любит. И может укусить.
– Тех, которые кусаются, – окинул он ее злым взглядом, – взнуздывают железными мундштуками, чтобы кровь брызнула. Чудесный способ сбить спесь. У коней тоже.
Он рванул трензеля жеребца так сильно, что конь захрипел и сделал несколько шагов назад, с морды потекла пена.
– Зачем тебе кольчуга? – Цири окинула эльфа взглядом. – На войну собрался?
– Совсем наоборот. Жажду покоя. У твоей кобылы, кроме норова, есть еще какие-нибудь достоинства?
– Например?
– Померяемся в беге?
– Почему бы нет? – Она приподнялась на стременах. – Туда, в сторону вон тех кромлехов…
– Нет, – прервал он. – Туда – нет.
– Почему?
– Запретная территория.
– Конечно, для всех?
– Конечно, не для всех. Мы, Ласточка, слишком ценим твое общество, чтобы рисковать остаться без тебя самой либо кого-нибудь еще.
– Кого-нибудь еще? Ты, конечно, имеешь в виду не единорогов?
– Не хочу утомлять тебя разговорами о том, что именно я имею в виду.