Цифры нации
Шрифт:
– Такого не может быть, – не верил Кошкин.
– Еще как может! Это лишь видимость, что я есть! – утверждал мужик. – Вначале я тоже удивлялся, правду ходил искать…
– Но есть же федеральный центр, – напомнил Кошкин.
– У Центра свои проблемы.
Мужик пристально посмотрел Кошкину в глаза, потом отвел взгляд и продолжил, глядя в низину:
– Дело даже не во мне. И не в центре. Дело в этой вот агломерации… – Он ткнул пальцем в заросли крапивы под косогором. – Ей отведено не так много времени. Будь
А та вскинула к небу глаза, тяжко выдохнула и промолчала.
– Что ты думаешь об этом?
– Мы помрем с голоду. Это я точно знаю.
Она вдруг стала часто моргать, достала из кармана платок, приложила к лицу и затем отвернулась. Отец тронул ее за плечи. Дочь обернулась к нему и продолжила:
– Агломерация, говоришь? Я сыта ей по горло за эти три дня. Мы уйдем в лес и не вернемся сюда никогда.
– Я понимаю тебя, Катенька. Но мы обязаны…
– Уходим…
– Уже вечер. Нам не добраться назад…
Кошкин живо соображал. Не добраться – значит, погибнуть. Может быть, этой же ночью, нарвавшись на волчью стаю, о которой недавно писали в сети.
Тем временем солнце садилось всё ниже, от городских строений тянулись под гору громадные длинные тени.
– Я бы не советовал в ночь, – сказал Кошкин.
Взгляд у него скользнул по груди девушки. Потом застрял у нее на шее – там, где билась едва заметная усталая жилка. Кошкин давно мог быть дома, потому что ничто его не связывало с этими людьми, но жилка под тонкой кожей не отпускала его. Она просила решения быстрого и точного. Как тот пароль, который не давался в последнее время.
– Обещали похолодание, – продолжил он. И тут же добавил: – Вы можете заночевать у меня.
– Мы и так вам обязаны, – оживился Федор Ильич.
От напряженного разговора Кошкина слегка лихорадило.
– У нас есть, где жить, – говорила девушка. – У нас дом в лесу. Пусть живут себе. Видит бог, мы пытались, но нам не дали вразумить эти головы.
– Назад, к природе… – соглашался отец. – Будем собирать там грибы…
В сумерках, шагая косогором вдоль чугунного ограждения, они подошли к двухэтажному кирпичному дому с двумя подъездами.
– Вот и жилище мое, – сказал Кошкин, останавливаясь слева от здания.
Он взялся за ручку двери, собираясь пропустить впереди себя своих новых знакомых, и услышал за спиной шорох автомобильных шин. На углу бокового проезда остановилась машина со световым маяком, за ней еще одна.
– Не двигаться! – гремело над улицей.
На дорогу из машин выскочили не менее дюжины человек. Яркая желто-зеленая форма на них зловеще светилась. Подобное свечение не сулило ничего хорошего.
– Руки верх! Я Татьяноха!
– Черти тебя принесли, рыжая сволочь…
Не успел Кошкин
Новых знакомых прижали лицом к стене и, заведя руки за спину, надели наручники.
– Кто вы?! – орал Федор Ильич. – Я буду жаловаться прокурору! Я пойду к губернатору!
– Пойдешь! – соглашался рыжий мужик в форменном чепчике. – Но ты запишись к нему для начала, потом ори! Взяли моду – пугать…
Он замолчал, отворачиваясь, и в тот же миг, словно бы передумав, вдруг уцепился пальцами в Федину шею. Ноги у Феди при этом подкосились, он сначала как будто повис у стены, а потом повалился боком в асфальт.
– Что вы делаете! – кричала Катя. – Вы не имеете права!
Дальше ей не дали сказать. Один из милицейских прижал к ее шее дубинку и так стоял у стены, пока другой из них шарил у девушки по карманам.
– Вы не имеете права! – хрипела Катя. – Это вам не пройдет…
– Да, не пройдет, – тихо и зло говорил Татьяноха. Он приблизился к девушке, ухватил за плечо и развернул лицом к себе. Затем, ухватившись пальцами за подбородок, проговорил:
– Это не пройдет никогда, потому что мы не позволим…
Глава 3
Это не то, что вы думаете
Римов принимал доклады от группы наружного наблюдения. Услышав про мужика с дочерью, наказанных на месте за самовольный митинг, оживился и стал расспрашивать полицейских о дальнейшей судьбе задержанных, а когда понял, что задержанные были отпущены за ненадобностью, то сильно расстроился – уж больно интересной показалась личность Пульсара. Бродит по городу, орёт о правах человека, высказывает явное недовольство. Чего хочет, толком никто не знает.
Полицейский, бывший за старшего, разводил руками:
– Ничего не поделаешь, за него заплатили – мужик по фамилии Кошкин.
– И вы их отпустили…
– Так мы же не могли иначе, Сергей Иванович. Деньги поступили на счет…
Он вынул из кармана патрульный навигатор, нажал на нем кнопку и подал Римову. Тот взглянул в устройство, отчего брови у него вскинулись кверху.
– Их опять задержали! Татьяноха! Ну, зараза!..
– Милиция?! – изумился другой полицейский.
– Надо перехватить! Быстро!
Римов выпрыгнул из-за стола и помчался пустым коридором к лестничной площадке, крича на ходу:
– Геликоптер – к вылету!
Подчиненные едва поспевали за ним. Выскочив во внутренний двор, он прыгнул в вертолет. Подоспевшие полицейские прыгнули следом. Набрав обороты, вертолет поднялся со двора, пошел в северную часть города и вскоре завис над газоном возле двухэтажного кирпичного дома.
– Всем оставаться на местах! – гремело над домом. – Шаг влево, шаг вправо – считается побегом!.. Прыжок на месте – провокация!