Цифраторий
Шрифт:
Часть 1
Ночь уже прикатила луну и рассыпала звезды, когда Адам рискнул раскрыть тетрадь и взять шариковую ручку. Последние два часа он привидением слонялся по квартире — в сумраке и полной тишине, раздумывал над тем, что писать и как, и разминал пальцы, привыкшие к клавишам, голографическим и виар-интерфейсам, но давно забывшие традиционное письмо.
Однажды он слышал о боязни белого листа, распространенной среди писателей, сценаристов и журналистов, и сейчас на собственном опыте убедился в ее существовании. Тетрадь лежала на столе светлым прямоугольником
Пустота тетради отталкивала и пугала, но ее надлежало заполнить своими мыслями и расчетами — выплеснуть загогулины букв, цепочки слов, чтобы продолжить исследование. Однако он боялся даже притронуться к ней. Пальцы вдруг почему-то стали деревянными и влажными, ощущались чужими, нервно покручивали шариковую ручку, от которой резко пахло чернилами.
— Ладно, — сказал Адам сам себе, еще чуточку подумал и склонился над тетрадью, как над плахой. — Я тебя не боюсь! — Он нахмурил брови. — Ты ведь всего лишь инструмент, средство. И больше ничего. Вот, смотри!
Тетрадь взметнулась над столом, хлопая страницами, словно крыльями, и замерла напротив изможденного лица. Адам держал ее обеими руками, щупал края и раздувал ноздри, втягивая запах настоящей бумаги. Страницы тихо и приятно шелестели, а бумага пахла… бумагой. Он хотел еще попробовать ее на вкус, но подумал, что это уж чересчур.
— Итак, с чего же начать… — пробормотал Адам, воткнув острие ручки в чистый лист.
«Меня зовут Адам Клейн. Я доктор физико-математических наук. Мне шестьдесят пять лет. Из них пятнадцать я работаю в Шэлл Интертаймент… Ну да, пятнадцать. Две недели назад в Институте транспорта и коммуникаций я возглавил программу «Стар Фрог» после трагической гибели Чарли Уоткинса, который руководил проектом последние полгода.
Основной целью программы является создание и развитие системы эффективного и скоростного перемещения технически-сложных и органических объектов на большие расстояния. Другими словами, я сейчас работаю над принципиально новой телепортационной установкой. Как вы все знаете, в настоящее время телепортацией перемещать можно только элементарные, обладающие единой структурой объекты — лист металла, кусок гранита или что-то в этом роде. Технически сложные объекты в процессе телепортации выходят из строя, а органические — полностью утрачивают свои полезные свойства и становятся совершенно не пригодными для дальнейшего применения. Проще говоря, дроны и андроиды после акта телепортации превращаются в бесполезный металлолом, а спелые и вкусные яблоки — в безвкусные сухофрукты.
Не скрою, у меня нет уверенности, что я смогу продвинуться дальше, чем это удалось сделать Уоткинсу. Последние две недели я изучал материалы его работы, и понимаю, что, если бы находился на его месте, то двигался бы в том же направлении. По большей части он пытался переместить органические объекты. И это разумно. Ведь если мы научимся за долю секунды перебрасывать человека с одной планеты на другую без какого-либо вреда для его жизни и здоровья, то это откроет для нас…»
Адам вздохнул, пригладил копну непослушных волос и закурил, сквозь облако дыма пробегая глазами нестройное кружево черных букв. Где-то в ночи, за окном кабинета, проревел аэрокар.
Еще одна затяжка, шум выпускаемого дыма, горький туман над столом, над исписанной тетрадью, и глоток горячего кофе, разливающийся теплотой по усталому телу.
Адам потер веки, желая прогнать из них тяжесть, и зевнул. Мысли ворочались вяло и неохотно. Но то, что он видел в тетради, пока ему нравилось. Буквы шли нестройно, плясали: ничего — он сто лет не писал на бумаге. Да и саму бумагу, вкусно пахнущую и шуршащую, не видел примерно столько же времени. Главное — ему удалось побороть этой глупый, детский страх чистого листа.
«…такие перспективы, что покорение галактики перестанет казаться несбыточной мечтой. А если даже не человека, а андроида. Которые будут скакать с одной планеты на другую и возводить уже для нас, для людей, телепортационные установки. Все что от нас потребуется в дальнейшем — отправлять корабли к далеким звездам и просто ждать.
Насколько я понял, Утокинс перепробовал все возможные средства, чтобы сохранить полезные свойства как электроники, так и органики. Он пытался перемещать объекты на короткие расстояния, замораживал их, а подопытных животных погружал в анабиоз, предполагая, что дело в сознании, которое не в силах вынести перегрузки и время телепортационного путешествия. Но на выходе все равно получал их высохшие тушки, начиная бегать по кругу.
Возможно, он смотрел на проблему не под тем углом. Что-то упустил. Не знаю.
И еще эти хакеры, проникшие на наш сервер несколько дней назад. Часть архивов удалось восстановить, но другая, увы, была безвозвратна утрачена. Как оказалась, подобные атаки преследуют институт чуть ли не со дня его основания. Поэтому я принял решения все расчеты, замечания и ход исследования фиксировать на обыкновенной бумаге, а на сервер заливать только общие данные, чтобы снова не лишиться важных сведений. Пусть попробуют взломать мои тетради, мои дневники. Пьюры сообщили, что им удалось выйти на след хакерской группировки, да что толку…
А теперь еще одну сигаретку, еще один глоток кофе и спать».
Вызов поступил глубокой ночью. Сара медленно плыла на аэрокаре над городом, когда сообщение об ограблении взорвало тишину, срывая покров подступившего сна.
Ограбление?!! — не поверила она, приказывая аэрокару следовать к месту преступления.
Если ее не разыгрывали, то ночью какие-то сумасшедшие решили зачем-то обнести один из распределительных узлов «Роботеха», откуда андроидов, дронов и прочий хлам развозили по всему Лост Арку. Пункт назначения находился в пятнадцати минутах полета. Неплохо. Но, увы, недостаточно для того, чтобы очутиться на месте первой.
Она вывела трехмерную карту города над приборной панелью и с сожалением обнаружила среди белых граней домов три красные точки, двигающиеся с юга, запада и востока навстречу друг к другу. Помимо нее, еще трое пьюров спешили по ночному вызову, слетаясь к месту преступления как…
— Стервятники! — прошипела она, торопливо переключаясь в режим ручного управления.
Твой пульс повысился до ста ударов в минуту, — сообщил корневой чип.
— Дик, не сейчас, — недовольно пробормотала она.