Чужой
Шрифт:
Потом я увидел поворот на Хендерсон Майн Хелипорт — вертолетодром, проще говоря, и не удержался опять, свернул туда, подсознательно ожидая найти там следы Насти. Она ведь не только самолеты водить умеет. Но не нашел ничего, кроме нового белого здания и стоянки с засыпанными снегом машинами. Вертолетов не было ни одного.
Вернулся к дороге и в полукилометре после поворота наткнулся на что-то вроде маленькой деревеньки, всего домов на семь-восемь. Домишки были или модульные, причем не из новых, или бревенчатые, из совсем небольших. Старенькие машины под снегом, заправка — ветхий домик с двумя колонками перед
— Тут привал и устрою, — сказал я себе, глянув на часы.
Больше четырех часов пути позади, причем в основном в положении «сидя неподвижно», что на холоде как бы не слишком хорошо, можно отморозить себе что-то очень важное и даже этого не заметить. Хоть я себе туда, к важному, натолкал смятой бумаги в три слоя, чему в свое время меня научил отец — большой любитель покататься на лыжах по лесу, но все же лучше быть осторожным. Поэтому я свернул с дороги, оглядываясь в поиске каких-нибудь следов, и подкатил к совсем небольшому, но вполне добротному домику с печной трубой и поленницей дров за ним. Собственно говоря, именно на это я и навелся, как раз требуемое сочетание для привала.
Дальше действовал уже стандартно: заглядывал в окна, стучал в дверь. Никто не отозвался. Дробовиком пользоваться не пришлось, хватило и гвоздодера. Дверь с хрустом подалась, на меня потянуло слабым запахом тления. Можно было дальше и не заходить, и так все понятно, но не удержался, решил глянуть.
В доме была всего одна спальня, в которой на кровати я увидел два трупа, мужчину и женщину, лежавших обнявшись. Не знаю, от болезни ли они умерли, или как-то по-другому, но умерли давно. Опять же мороз меня спас от куда более ярких впечатлений.
Зачем-то подняв с пола покрывало, я накрыл их обоих с головой, после чего вышел из дома, закрыв, как сумел, за собой дверь.
Во втором доме обошлось без трупов. Судя по открытым дверцам шкафов и вываленным на пол вещам, отсюда уехали, собравшись в спешке. Машины на участке тоже не было. Зато в углу стояла печка, простенькая чугунная буржуйка, возле которой в корзине лежали сухие дрова, которые даже разжигать толком не потребовалось, они от скомканных страниц из старого журнала занялись как порох, распространяя тепло вокруг.
Ну, все, час отдыха и отогрева. Заодно перекусить можно. Поставил снегоход с санями так, чтобы хорошо из окна было видно, «ремингтон» пока отставил к самой двери, где еще не прогрелся воздух, чтобы не отпотевал, а то скоро опять в холод.
Печка, к сожалению, была под готовку не приспособлена, только под обогрев. Но поставленная на нее консервная банка все же стала теплее. Ничего, подожду минут двадцать и уже горячего поем, оно сейчас куда как полезно. Пока же позволил себе глоток коньяку, приятным теплом разбежавшийся по телу. Ну, нормально, жить можно. И надо отдать должное этому охотничьему камуфляжу, тепло держит очень хорошо и при этом не вспотел под ним. Технологии, что тут еще скажешь.
Сел на кухне, разложил карту. А ничего так, примерно шестьдесят километров позади. Треть пути. Можно, наверное, будет напрячься и даже весь путь за сегодня проделать, но не хочу по темноте ехать. Даже в сумерки не хочу — и привычка бояться Тьмы осталась, и просто опасаюсь не увидеть препятствие или другую опасность. Так что к сумеркам надо будет найти убежище и тоже, желательно, с печкой. Но пока двигался хорошо, по графику.
Кстати,
Прислушался — с улицы вроде как скрип снега под ногами слышен. Метнулся к винтовке, схватил, сняв с предохранителя, осторожно выглянул в окно.
Медведь. Небольшой, почти черный, тощий, крутится возле нарт, что-то вынюхивая. Тьфу, блин, а я напугался. С другой стороны, сейчас распотрошит мои тюки и… возись потом.
Намеренно громко распахнул дверь, высунувшись с «ремом» у плеча, рявкнул на зверя ругательно. Тот вроде бы дернулся бежать, но остановился, глядя на меня.
— Страх потерял? — спросил я грозно, попутно соображая, что дальше делать. Стрелять зверя не хотелось, он мне не угрожал и на меня не охотился, но и давать ему тот хозяйничать тоже не в кайф совершенно, мало ли что он тут сдуру натворит.
Медведь засопел, замотав башкой из сторону в сторону, и я решил перейти к мерам принуждения, дважды выстрелив в снег у него перед мордой. Сработало, он отскочил назад, развернулся и довольно резво понесся в сторону леса. А вот пришел он, подозреваю, на запах мертвечины. Я его не чую, но у него нос куда поглавней будет. А ведь тоже, наверное, трупоед, как и те собаки. Надо было пристрелить, в общем-то.
6
Проехав еще с десяток километров, я увидел возле дороги небольшой трейлерный парк. И над одним из трейлеров вился дымок, а за воротами на снегу была вытоптана тропинка. Не просто вытоптана, а протоптана частыми хождениями. Но едва я остановился у ворот, из-за дальнего прицепа выбежал растрепанный мужик с дробовиком, что-то заорал истерично и неразборчиво, после чего направил ружье на меня. В переговоры я решил не вступать, поэтому просто махнул ему рукой и дал по газам, исчезнув из проема ворот.
Он все же выстрелил, дробь взбила облако снега на дороге. Я прибавил газу, постоянно глядя в зеркало, чтобы не упустить момента, когда тот выскочит из ворот, но мужик выскакивать не стал.
— Псих, — заключил я, обдумав происшествие.
В общем, не мудрено было свихнуться. Я вон себе пулю в голову пустил, кто знает, что у этого мужика случилось? Но люди здесь все же есть, то следы увидел, теперь вот он. Потом снова увидел следы, опять снегохода, сначала на самой дороге, а потом они свернули на боковую дорогу, поднимавшуюся к большому деревянному зданию, похожему на гостиничку. Проверять не поехал, и так все ясно. Тут, по большому счету, всего одна дорога, и если кто живой остался, он будет жить возле нее, как мне кажется.
Потом был пустынный городок Эмпайр, по которому, впрочем, тоже кто-то катался на снегоходе. Городок выглядел так, словно здесь время остановилось во времена «Золотой лихорадки». Впрочем, если я что-то еще помню из книг, в Колорадо она была, вроде, больше «серебряная». На главной улице поразила вывеска «Хард рок кафе» — простенький местный бар никак не походил на одну из бесчисленных, разбросанных по всему миру, точек музыкального фастфуда. Разъяснение пришло из таблички на дверях, которую я не поленился прочитать, остановившись — в данном случае слова «hard rock» подразумевали скалу, а не музыкальный стиль, а первыми посетителями этого кафе, открытого аж в 1936 году, были шахтеры, эти самые скалы и долбившие.