Чужой
Шрифт:
— Морес Карен.
Перо истратило чернила на последнем слоге имени, но Натан проскрипел письменной принадлежностью до окончания фамилии.
«Карен». Что-то знакомое, буквально вертящееся в памяти, но воспоминание как хитрая лиса постоянно ускользало, казалось, ее вот-вот поймаешь за хвост, но нить размышлений натыкалась на пустое место.
— Мы с вами могли встречаться раньше?
Он поднял голову и встретил совершенно незнакомого человека, невозможно было забыть такие явные приметы как шрамы на щеках и скулах и слегка сбитый влево нос. Карие глаза пристально смотрели на пояс мечника,
— Нет, мы не знакомы, но я думаю, что узнал вас. — Он шумно взглотнул и неуверенно преклонил голову.
И все же Натану что-то неуловимо знакомое мерещилось в мужчине, его даже не заинтересовало то, что его уже опознали. Угрозы он не чувствовал со стороны безоружного, истощенного бывшего пленника.
Вдруг в его памяти всплыло лицо, которое ему пришлось видеть лишь однажды.
— Тебе знакомо имя Сикара? Или Рузак?
Человек вскинулся, будто слова вкололи его в самое сердце. Он пораженно проговорил:
— Знаю ли я эти имена? Как я могу их не знать… Сикара моя родная сестра, а Рузак брат. Но откуда…
— Как тебя занесло-то сюда, Морес?
Натан расплылся в довольной улыбке. Вот и решена задача, фамилию он слышал от Валена при последней встрече. Маг объяснял, к кому можно обратиться за помощью и упоминал семьи Каренов, Локкин, то есть свою собственную и фамилию семьи Сикары от мужа — Ворен.
— Это долгая история… Если коротко, гибель отряда под Каривом, плен, бегство и лагерь. Через полгода был отправлен на каторжные работы. Опять неудачный побег и последующая продажа Форсту на шахты.
— И, очевидно, ты и здесь тихо-мирно себя не вел. Во всяком случае, ты добился своего и теперь на свободе.
Морес улыбнулся, шрамы изогнулись и побелели, став еще более явными. Они не были единовременно нанесенными, а пересекали друг друга под разными углами, словно кто-то ножом начертил их.
Мечник только сейчас понял, что Лилиана, несмотря на усталость, и несколько других человек из очереди проявили интерес к разговору, а девушка даже стала рассматривать Карена.
Натан не знал, кого Морес в нем узнал, рыцаря почившей гвардии, приближенного покойного короля или он точно угадал в наемнике принца, хотя откуда ему было знать о происшествиях в Роддоне.
— Я так понимаю, ты отправишься к родным при первой же возможности?
— Это единственное, чего я желал последние пять лет, сэр.
«Все-таки, он считает меня рыцарем…» — Подумал мечник.
Натан быстро написал на краешке казенной бумаги сообщение и, оторвав его, передал Моресу.
— Это Рузаку или Валену. — Он достал сломанный медальон и вложил его в руку Карена. — Они поймут, от кого послание.
Натан посмотрел на Лилиану и подмигнул ей, она удивленно вздернула брови и быстро продолжила запись, скрыв лицо за волосами.
Через два часа в списки попали все, в том числе и сам Натан. Самым разборчивым и в то же время неприметным почерком он записал «Натан Гросстаммен». За то время как Асор клонился к западу, он многое успел обдумать. Его мысли витали вокруг положения Роддона, но все чаще возвращались к Лилиане, мирно спящей в этот момент на рабочем месте. Так и уснула с пером в руках.
Несмотря на завершение
Все это уже не касалось мечника, он покидает Республику. Но как быть с Лилианой, может ли он просить ее пойти за собой. Кто она ему? Вернее, кто он ей? С первым вопросом Натан уже давно определился и не хотел отпускать девушку, однако и подвергать такому риску боялся. Рядом с наследным принцем она никогда не будет в безопасности. Наверное, ей даже в Республике при войне она будет под более надежной защитой, нежели в ожидании, когда Олаф настигнет беглого принца.
Вечер подступал медленно, Натану нечего было делать, кроме как наблюдать за неспешным движением Асора к горизонту. Барт готовил в одолженном армейцами котелке местного зверька, а Восл нарезал фрукты, которых по милости магов нападало в огромном количестве с поваленных деревьев. По всему лагерю разносились приятные запахи. Группа мечника держалась обособленно, на самом краю очищенной поляны. Линс уже пришел в себя, но не разговаривал, сейчас Ирмис спаивал ему бульон. Лилиана тоже бодрствовала, заботилась о беженцах.
Солдат же не осталось вовсе. Пришел Илэн, сообщил, что в окрестностях фострцев нет, и что армейцы отходят к Игле, бывшему монастырю и тюрьме для создания штаба. Вернется лишь поутру для отправки всех, кто хочет попасть в Республику. Документами, над которыми целый день корпел Натан и Лилиана, он даже не заинтересовался, из чего можно сделать вполне определенный вывод — их заполнение было задумано лишь по одной причине — для отвода глаз.
Мечник потребовал для себя первое место в очереди на завтрашнюю переправку. Это было необходимо для его задумки, магу не должны успеть поведать о действе, которое Натан задумал разыграть. Ночевать останутся только беженцы, плененные солдаты отправились на укрепление армейских подразделений сразу после занесения их в реестр. Так что никто не решиться идти сквозь джунгли на доклад.
Он смотрел на языки пламени, облизывающие котелок, и беззвучно посмеивался. Его настроение не ухудшалось даже понимания того, что ему придется всю ночь проявлять бдительность и это несмотря на отсутствие сна за почти двое суток. Натан перевел взгляд на мирно сидящих рядом с костром в ожидании запоздалого завтрака Дирта, Молфа и остановился на более подходящей кандидатуре.
Мечник не хотел привлекать внимание всех и только когда Ирмис взглянул на своего командира, Натан поманил его к себе.
— Ирмис, — начал он тихо свою просьбу. — Сделаешь мне одну услугу?
— Конечно, что угодно. — Это было невероятно, однако вечный хохмач и весельчак перенял тон Натана и говорил вполне серьезно.
— Сегодня ты должен задать один вопрос…
— Кому?
— Не перебивай, сначала дослушай, а потом, если что-то не поймешь, уточняй.
— Э-э, понял. — Виновато проговорил он.
— Вопрос, смысл которого заключается лишь в одном — куда я иду? Ты должен задать его только после того как узнаешь обо мне… Хм. Нечто неожиданное.