Чужой
Шрифт:
— Товарищ майор, мною раскрыто преступление, — горячо заговорил я. Мною, и агенты тут ни при чем. Поэтому никаких туфтовых документов я оформлять не собираюсь.
— Жаль, я думал, мы поймем друг друга. Впрочем, может, это и к лучшему.
Смысл последней фразы я понял только через день, когда появился приказ о поощрении еще одного сотрудника милиции за успешную реализацию дела оперативной разработки. Того самого, который поторопился прекратить за Глуховым наружное наблюдение. Он оказался сговорчивее — тут же написал фиктивное агентурное сообщение. А замечательный замначальника угрозыска убил сразу двух зайцев: у него появилась возможность отчитаться
Однажды из кассы аэрофлота, расположенной тогда на углу улиц Ленина и Коммунаров, пропали деньги. Благо что помещение кассы было в двух шагах от райотдела, и мы со следователем и экспертом-криминалистом быстро добрались пешком до места происшествия. Кража произошла при следующих обстоятельствах.
После смены старший кассир сидела в своем кабинете и принимала дневную выручку от кассиров. В это время ее пригласили к другому телефону, и она вышла буквально на две минуты. Вернувшись, она стала пересчитывать принятые деньги и обнаружила, что не хватает семисот рублей.
— Деньги лежали вот здесь, — уточнила старший кассир, показывая на небольшую коробочку у края стола.
Поколдовав над ней немного, эксперт безнадежно махнул рукой:
— Дохлый номер.
— Очередная «висячка», — подтвердил его заключение следователь и сел писать протокол осмотра.
Я, конечно, знал, что это только в кино криминалисты легко получают отпечатки пальцев, в действительности же снять их совсем непросто, даже с поверхности, которая хорошо сохраняет отпечатки. К тому же они часто бывают непригодны для идентификации. Эксперт и следователь почти сразу сделали вывод, что преступление не будет раскрыто и, выполнив все необходимые формальности, ушли в отдел.
Задача, которую я принялся решать, оказалась со многими неизвестными, и в начале расследования все действующие лица были для меня главными. После первого круга допроса я заключил, что старший кассир вряд ли могла инсценировать кражу, и сосредоточил внимание на ее подчиненных. Их было семеро.
Ситуация походила на чисто английский детектив: подозревать можно было любую из женщин, и все они находились здесь, в закрытом помещении. Это интереснее, чем искать неизвестного преступника в полумиллионном городе, и в то же время вряд ли проще: информации — минимум, личности кассиров мне неизвестны, их прошлая жизнь — тоже. И если в иной ситуации, располагая временем и помощниками, я мог собрать любую информацию о любом человеке, то на этот раз такой возможности у меня не было.
Начиная этот психологический поединок, я знал, что лицо, совершившее преступление, постарается запутать меня, нейтрализовать мои приемы ведения допроса, я же, со своей стороны, должен был исходить из учета возможных способов совершения и сокрытия кражи, стараясь установить скрываемые факты. Каждая из сторон такого поединка стремится уловить ход мыслей соперника. Тот, кто угадает, обеспечивает себе успех и победу.
Беседуя с женщинами, я постепенно накапливал информацию. Одна из них была разведена и, со слов ее коллег, часто меняла мужчин. Другая оказалась юной и легкомысленной. Третья была интересна тем, что последней сдавала деньги. Четвертая, средних лет женщина, внешне выглядела вполне благопристойно, но слишком настороженно и односложно отвечала на вопросы. Трех остальных я исключил после первого круга беседы — так подсказывала моя интуиция, которая почти никогда меня не подводила.
Шел уже одиннадцатый час вечера,
— Сколько можно спрашивать об одном и том же? Я сдала деньги и вышла. И все! А сейчас мне надо домой, у меня ребенок голодный!
— Конечно, я сейчас вас отпущу. Я убедился, что никто из вас не мог взять эти деньги. Значит, их взял тот, кто сейчас сидит спокойненько дома и смеется над нами…
— Зоя? Да нет, что вы…
— Зоя — это еще один кассир?
— Нет, это подруга старшего кассира. Но она не могла, она ее очень давняя подруга, мы все ее хорошо знаем.
Оказалось, что в момент сдачи денег и, самое главное, в момент отсутствия старшего кассира в кабинете находилась ее подруга. Все женщины в один голос стали защищать ее, даже та, что отвечала односложно, вдруг заговорила горячо и толково, и я понял, что ни одна из них кражи не совершала. Я отпустил всех, оставив только старшего кассира.
— Скажите, пожалуйста, что делала ваша подруга, когда вы выходили из кабинета?
— Она сидела на стуле. Вот здесь, у стены.
— А когда вы вернулись?
— Когда я вернулась… Она стояла у зеркала…
— А что она делала у зеркала?
— Обыкновенно что — поправляла волосы.
— А потом?
— А потом мы еще поболтали немного.
— Она снова села?
— Да, конечно. А потом я стала пересчитывать деньги…
Это насторожило меня. С какой стати у нее возникла необходимость вставать и поправлять волосы именно в отсутствии хозяйки кабинета? Она могла это сделать, когда вошла, и перед уходом. Но вставать со стула для того, чтобы снова сесть? Нелогично. А что, если она встала, подошла к двери, убедилась, что поблизости никого нет, быстро подошла к столу, взяла, не считая, несколько купюр и тут услышала шаги. Она сообразила, что добежать до стула не успеет и сделала вид, что поправляет волосы: зеркало висит недалеко от стола. Подруга-кассир, доверяя ей, естественно, не обратила на странность в ее поведении никакого внимания. Хорошо было бы допросить ее немедленно, но время приближалось к одиннадцати, и я решил отложить разговор до утра.
В шесть тридцать я приехал к ней домой и предложил проследовать со мной в райотдел. Сопротивление было очень легким, причем я заметил, что ее муж возмущался моим ранним визитом даже больше, чем Зоя.
Доказательств у меня не было никаких, вообще ничего, кроме моей версии, которая в любую минуту могла лопнуть, как мыльный пузырь. Важно было сразу найти контакт, а как узнать, где ее слабое место? Я решил начать с разведки.
— Как часто мы делаем в жизни ошибки, не правда ли? И когда можем исправить их, почему-то не решаемся. А потом приходится раскаиваться и горько сожалеть о содеянном…
— К чему все эти разговоры? Я хочу знать, чем я вам обязана? Может быть, вы изволите объяснить причину?
«Так-так, — мысленно улыбнулся я. — Я тоже знаю, что лучшая оборона это нападение. Только мне пока рано наступать».
— Хорошо. Где вы были вчера вечером?
— Зашла к подруге, потом за ребенком в детский сад, потом пришла домой и весь вечер была дома. А в чем, собственно, дело?
«Скорее всего она не врет, — подумал я. — И если это она украла, то деньги у нее дома. Теперь главное — найти контакт, иначе она замкнется. Но как держится — сама невинность!»