Чужой

Луч Диана

– Хорошо, я вымою! – покорно ответил Чужой.

С того дня всю уборку студенты переложили на его плечи. Они считали, что имеют на это право, а Эмигрант отстаивать свои права не решился. Несмотря на сильную усталость после рабочих смен в ресторане, он безропотно и регулярно мыл прихожую, кухню, ванную и туалет, чтобы не злить студентов и хозяйку квартиры.

Чужой боялся потерять возможность проживания в нормальных условиях. Эта квартира была тем вариантом жилья, к которому он привык и в котором проживал весь предыдущий отрезок своей жизни, с той разницей, что на Родине квартира принадлежала ему целиком, а здесь он располагал только одной комнатой. Тем не менее, Эмигрант искренне радовался небольшой, комфортной, уютной комнатке и с содроганием вспоминал убогий темный закуток без окон в пансионе на рабочей окраине.

Кроме уборки, других претензий студенты Эмигранту не предъявляли и в пределах квартиры общались с ним на равных. Однако, встретив Чужого на улице, парни опускали голову вниз и делали вид, что его не замечают, к тому же, пройдя мимо, никогда не отвечали на его приветствия. Эмигранта это очень обижало. Он ощущал себя изгоем, будто чумным или прокаженным, но усилием воли пытался отнести такие моменты к разряду мелких неприятностей и ничего не значащих пустяков. Однажды, когда Чужой готовил себе на кухне кофе, туда зашел студент-программист. На нём были наушники, а из кармана трико торчал мобильный телефон. Студент поставил на плиту сковороду, разбил в неё пару яиц и стал ждать, пока они поджарятся.

– Привет! – сказал он Чужому, и, чтобы избежать неудобного молчания, поинтересовался: – Тебе музыка нравится?

– Да, конечно, – ответил тот. – Кому она не нравится?!

– Ты прав, – согласился компьютерщик. – Я вот последнее время слушаю классику. Она, как известно, родная мать рока и попсы. В общем, интересуюсь истоками современной музыки, и многое из того, что слушаю, мне нравится. Хочешь, я тебе на мобильник что-нибудь скину?

– Не откажусь, – ответил Чужой и протянул студенту свой телефон.

На

следующий день программист вернул ему мобильный с записанной на нем музыкой и подарил свои запасные наушники. Всю неделю Чужой наслаждался звуками итальянской оперы, произведениями известных классических композиторов, а еще мюзиклами, из которых больше всего ему запал в душу "Нотр Дам де Пари". Особенно Эмигранту понравилась песня под названием "Бал шутов":

Хор:

Ты – шут, я – шут, все тут пляшут!

Ты – шут, я – шут, все тут пляшут!

Гренгуар:

Прошу, мадам, месье, сюда, на бал шутов,

Где славно шутят все, а я всегда готов!

Хор:

Ты – шут, я – шут, все тут пляшут!

Ты – шут, я – шут, все тут пляшут!

Гренгуар:

Сегодня бал шутов, всеобщий пир горой,

Я только президент, а нужен нам король.

И будет королём назначен в тот же миг,

Кто скорчит рожу нам гнуснее всех других!

Хор:

Ты – шут, я – шут, все тут пляшут!

Кто скорчит рожу нам гнуснее всех других,

Тот наш король!

Ты – шут, я – шут

Ты – шут, я – шут, все тут пляшут!

Мы – я, он, ты – все тут шуты!

Кто – шут, все тут! Кто – шут, все тут!

Чужой слушал и слушал эту песню, чувствуя себя тем самым шутом, добровольно ставшим на этот путь. Он старался не придавать значения всему тому, что происходило с ним в эмиграции: слушать оскорбления и терпеть пренебрежительное отношение окружающих, заниматься тяжелым неквалифицированным трудом, следовать жесточайшей экономии и постоянно во всем себя ограничивать. Чтобы не впасть в депрессию, Эмигрант внушал себе, что всё это ненадолго, что скоро его жизнь наладится и станет такой же, как у коренных европейцев. Пока же оставалось относиться к своим жизненным реалиям, как к театру и чему-то временному, несущественному. Чужой и вправду чувствовал себя шутом, изображающим другого человека, в совершенно иной, чуждой ему действительности.

Конец ознакомительного фрагмента.