Чужой выбор

Бурден Француаза

– Что это…

Не договорив, она инстинктивно повернулась к Филиппине, словно искала у нее защиты. Мужчина, стоявший на пороге, криво улыбнулся.

– Можно войти?

На улице, за его спиной, фонари, которые автоматически зажигались с наступлением сумерек, освещали снежные вихри.

– Что… что ты здесь делаешь, Этьен?

Голос Клеманс звучал неуверенно, и весь ее вид говорил об испуге.

– Да вот… вернулся в родные края.

Шагнув вперед, мужчина захлопнул дверь и привалился к ней спиной.

– Мне сказали, что ты обосновалась здесь, ну я и решил

зайти, перекинуться с тобой парой слов. Столько времени не виделись… А у вас тут недурно, красивое шале!

Он обвел взглядом просторный, уютный холл с камином, в котором горели дрова. И, подойдя к нему, стал греть руки у огня.

Это был человек высокого роста, богатырского сложения, с грубыми резкими чертами лица.

– Мы не знакомы, – объявил он, взглянув на Филиппину.

– Этьен – мой бывший муж, – произнесла Клеманс.

Филиппина взглянула на него и молча кивнула, не представившись. Потом прошла за кухонную стойку, словно инстинктивно желала оказаться как можно дальше от незваного гостя. Впрочем, он тут же потерял к ней интерес и распахнул свою плотную кожаную куртку, желая чувствовать себя свободнее. В его поведении было что-то странное, почти пугающее. Он вошел в дом без приглашения и всем своим видом показывал, что намерен здесь остаться.

Девять лет назад Клеманс после долгого, мучительного судебного процесса развелась с Этьеном. Она рассказывала Филиппине о его угрозах, о злобных выпадах, однако не входила в подробности их супружеской жизни и твердила только, что этот человек способен на все, даже на самое худшее. Тот факт, что Этьен вернулся в эти края, не сулил ничего хорошего, тем более что он первым делом все разузнал о Клеманс.

Филиппине вдруг очень захотелось, чтобы смартфон был у нее под рукой, – увы, она подсоединила его к ноутбуку, и он находился за пределами досягаемости.

– А ты совсем не изменилась, – заявил Этьен, бесцеремонно разглядывая Клеманс. – Все такая же миленькая!

Наступила тишина, атмосфера вдруг стала совсем уж гнетущей. Этьен не спускал глаз с бывшей жены и наконец проговорил с хищной усмешкой:

– Я много думал о тебе в последнее время… Мы с тобой неплохо ладили, разве нет? И знаешь, что я понял? Что мне тебя не хватает.

Клеманс, застывшая от ужаса, молчала, а Этьен все так же пожирал ее глазами. Филиппина посмотрела вниз, на кухонную стойку, за которой она укрывалась, бесшумно выдвинула один из ящиков и взялась за ручку разделочного ножа. Так, на всякий случай.

– Ты бы лучше ушел, – сказала наконец Клеманс. – Тебе здесь, у нас, нечего делать.

Ей удалось произнести это достаточно решительно, однако в ответ она услышала лишь презрительный смешок.

– Я что – не могу погреться пять минут у огня? Будь я первым встречным, ты оказала бы мне гостеприимство, а ведь я тебе не чужой… Кстати, скажи мне, куда это подевался твой благоверный?

Клеманс проигнорировала его вопрос, и он обратился к Филиппине:

– И вашего, я смотрю, тоже нет дома?

– А вам какое дело? – отрезала молодая женщина.

Она инстинктивно сжимала рукоятку ножа, прекрасно понимая, что все равно не способна пустить его в ход.

– Ладно…

Я слышал, ты, моя Клеманс, завела детишек? Как подумаю, что от меня ты их не желала!.. Ей-богу, у вас, у баб, мозги набекрень…

И снова этот зловещий смешок, не предвещавший ничего хорошего. Чем же объяснялся его неожиданный приход? И как он повел бы себя, открой ему дверь мужчина? Ведь не мог же он знать, что в доме одни женщины… разве что подглядывал за ними в окна.

– Ну, вот что, уходи, Этьен, – решительно сказала Клеманс, направившись к выходу.

Она распахнула дверь, и в комнату ворвался ледяной ветер. Пламя в камине заколебалось, рассыпая трескучие искры. Этьен, явно растерявшись, чуть помедлил и миг спустя подошел к ней вплотную.

– Ты хотя бы могла предложить мне выпить, прояви радушие. В этом отношении ты тоже не изменилась! Ну да ладно, я не в обиде, мы ведь еще увидимся, верно? Что бы ни случилось…

Он стоял в опасной близости к бывшей жене, дыша ей в лицо. Клеманс подняла было руку, чтобы вытолкать его за дверь, но все же поостереглась прикасаться к нему. Этьен взглянул через плечо на Филиппину, которая так и не двинулась с места. Она храбро, не дрогнув, выдержала его взгляд. Хотя и понимала, что ситуация может измениться в любой момент.

– Ну, до скорого, красавицы мои! – бросил Этьен и шагнул за порог.

Уже почти совсем стемнело, когда Виржил и Люк добрались до шале. В гараже и во всех окнах дома горел свет.

– Ого! Нас ждет королевский прием! – радостно воскликнул Люк.

– А я думаю, что твоя жена, скорее, выцарапает тебе глаза.

Мужчины нагнулись, чтобы поставить девочек и снять лыжи.

– Это правда? – спросила Эмили у отца.

– Что – правда? Что мама выцарапает мне глаза? Ну конечно нет. Наверно, просто поругает за то, что мы припоздали и заставили ее волноваться за нас.

Пологий спуск в подземный гараж был посыпан солью еще утром, об этом позаботился Люк, и они прошли по нему внутрь, чтобы оставить там лыжные ботинки и мокрые носки, после чего поднялись в дом по внутренней лестнице.

– А вот и мы! – торжественно объявил Люк, войдя в гостиную.

Он ожидал, что Клеманс устроит ему разнос, однако застал ее в слезах, горестно сжавшуюся в кресле. Филиппина сидела рядом, на подлокотнике, обнимая ее за плечи.

– Дорогая моя, прости, – забормотал Люк. – Я не мог тебе дозвониться, связи не было, но у нас все в порядке, у всех четверых; мы просто слегка заплутали из-за этой дурацкой метели, а потом нам пришлось нести девочек, они очень устали и…

Он осекся, увидев, как Филиппина прижала палец к губам, призывая его к молчанию.

– У нас тут был гость, – объявила она. – Этьен.

Ей даже не понадобилось уточнять, какой именно. Люк познакомился с Клеманс в те времена, когда она еще была замужем за Этьеном, и он помогал ей вырваться из его когтей.

– Разве он живет не на севере Франции? – удивился Виржил.

– Нет, он вернулся сюда.

Филиппина встала, уступив свое место Виржилу.

– Девочки, идемте со мной, – сказала она двойняшкам. – Сегодня вечером купать вас буду я.