Чужой в Мифгороде
Шрифт:
— Кто-то должен оставаться человеком, Сашка.
— О чем ты говоришь?! — закричал я.
Автоматные очереди застучали совсем близко.
— Ты — человек. Единственный, кто не изменился. Ты не виноват, что выбор пал на тебя. В сказках — такие законы.
— Да какой, к бесу, выбор?!
— В сказке… в сказке всегда есть главный герой. Остальное — фон, декорации. Главный выбор — за тобой, Сашка. Ты должен решать за всех.
— Зачем ты тут, человек? —
— Это мой дом, — ответил я.
— Тогда, что тебе надо? — поинтересовалась ведьма.
— Просто жить, — улыбнулся я. — Здесь. И быть счастливым.
— С дуба упал? — Я поднялся на ноги и выглянул в окно: над самым домом с грохотом прошла пара боевых вертолетов. — Или информация просто с неба спустилась?
— Точно! — сказал Марк. — Прилетела с Орлом, Птичьим Царем. Он кое-что сказал мне там, возле баррикад: «Сказочный Герой должен найти украденное Яйцо».
— А я, выходит, Сказочный герой? Чудные у вас идеи, Марк Самуилович. Тоже мне — нашли Котигорошка! Что еще загадал мне выполнить твой крылатый мудрец?
— Почти ничего. Он у меня на руках умер. Пуля в сердце — не поразговариваешь.
— Е-е-е… Гм-м. Так что, по-твоему, стоит сделать, Марк? — спросил я. — Что от меня зависит? Кто и что от меня ждет?
Мой друг пожал плечами.
— Если бы я знал! Бог. Природа. Наша земля, в конце концов. — Марк почесал макушку между рогами. — В сказках Герой всегда находил то, что спасало всех.
— Ему еще друзья помогали со спецвозможностями. Один лысый дидько [1] у меня уже есть, — усмехнулся я. — Так что за яйцо я должен искать?
— Яйцо-райцо — дар счастья. Почти как Золотой Шар, помнишь? — Он схватил мою ладонь и до хруста сжал пальцы. — Ты должен все это остановить.
— Сумасшествие какое-то… Где же мне его искать?
— Так ты согласен?
— Нет!
— Вот и договорились. Орел сказал еще лишь одно слово: «Вырий». Считаю, что вор прячет Яйцо там.
1
Лысый дидько (укр.) — черт.
— Не понял…
— Это такой себе небесный остров, куда улетают на зиму сказочные птицы и уползают змеи, — объяснил Марк, — типа рая.
— В рай не хочу — умирать не собираюсь!
— Не боись, — сказал Марк. — Можно живым подняться и вернуться обратно. Знать бы только, где вход. В городе его точно нет.
— Остался пустяк: найти вход в ра… Вырий, подняться, отобрать яйцо у вора и спуститься, да?
— Именно… Только, помнится, в сказке вором Змей был.
— Вот это да! Змей?!
На улице взревел и смолк мощный двигатель. Во внезапной тишине
— Ружье где? — Бросив взгляд наружу, Марк отскочил от окна.
— Какое?
— Да твоё, придурок! Ты же охотник!
— Я только по птице, того… А что там?
— Твой приятель Матвеев. По твою душу.
Тело заколотила мелкая дрожь. Я же впечатлительный. Так недолго и инфаркт заработать. Интересно, в сказках герои сердцем не страдают?
Шаги на лестнице.
— Быстрее! — скомандовал Марк, потянув меня к балконным дверям.
Мы выскочили на заросший виноградом балкон. «Так и не успел застеклить после смерти тети», — мелькнула мысль.
С шумом распахнулась входная выбитая дверь.
— Слезай! Бегом!
Третий этаж же! Я оглянулся и перекрестился на икону, висящую в углу. Дальше руки действовали сами — я схватился за виноградную лозу и начал спускаться.
«Ой, выдержит ли?»
Выдержала! Ноги коснулись мягкой травы. Марк спрыгнул следом.
— Стоять! — Десантник, что дежурил у входа, вскинул автомат.
Марк стремительно нырнул под дуло и со всей своей чертячьей силы боднул вояку в подбородок. Десантник без звука упал на спину.
Нокаут!
Марк успел на лету перехватить оружие здоровой рукой и дал короткую очередь по окнам моей квартиры. Посыпалось стекло.
— Ты чего?! — заорал я. — Может…
— Не может! — отрезал Марк. — Бежим!
Мы нырнули в арку между домами. Под каблуком хрупнули стекла пенсне. Под стеной бился, оставляя кровавые перья, подстреленный Гайворон.
— Стой, не могу больше, — простонал я. — Сердце.
— Можешь, твою мать. Ты же Герой! Этот Матвеев не зря подкатывал. Тоже Яйцо ищет. Это власть, всемогущество! Хитрый, сволочь — своего не упустит.
— Куда… Уф… Куда мы бежим?
— Егеря Качуру помнишь?
— Того алкаша? Конечно.
— Что-то он мне, было, про Вырий мяукал.
— Мяукал?..
Качура стал паном Коцьким. Здоровенный жирный котяра в резиновых сапогах и потрепанном детском костюме вышел нам навстречу из лесного домика и с испугом уставился на «калаш» в руках Марка.
Райхер стоял в разорванной рубахе и повязкой на руке — ни дать ни взять местный Рембо. Растрепанный голубой бантик на хвосте нервно ворошил опавшую листву.
— Качура? — спросил я.
Кот кивнул.
— Нужна помощь, — добавил Марк.
Махнув лапой, Коцький первым вошел в избу. Мы — следом. В темной комнате оказалось неожиданно убрано. По углам больше не громоздились пустые бутылки. На столе в деревянной рамке красовалась фотография рыжей Лисы.
— Жена? — кивнул Марк.