Чужой счет
Шрифт:
"Прав все-таки Фрейд — все решают инстинкты. Разум и воля — ничто перед ними…
А совесть что? Да, я сейчас раскаиваюсь перед угрозой и под воздействием другого, более сильного инстинкта — инстинкта самосохранения, но где гарантия, что все это не повторится, если снова окажусь один на один с женщиной?.." — Артем невольно представил себя наедине со своей мучительницей и почувстовал, как сжимается сердце. Нет, она не отталкивала его, несмотря на тяжелые воспоминания и пережитые страдания. Наоборот — сейчас, когда опасность отдалилась, он по-прежнему подспудно желал ее, и пожалуй, с еще большей силой…
Однажды Артем засиделся в библиотеке допоздна.
— Что ж вы, господин студент, заставляете так долго ждать себя. Я думала сами придете, попросите прощения.
Артем чувствовал себя кроликом, парализованным взглядом удава.
— Вы боитесь меня?.. Вы думаете, что я испорчу вам жизнь? Откровенно говоря, найдя на следующее утро ваш студенческий билет рядом с моей разбитой косметичкой, я решила заявить на вас в милицию. Но пожалела — вы так молоды, и, признайтесь, никогда не общались с женщиной…
Артем залился густой краской. Он не смел поднять голову и взглянуть на свою мучительницу.
— Я не держу на вас зла, но запомните, цинизм, которым вы так опрометчиво вооружились, копье обоюдоострое и рано или поздно пронзит вас же насквозь. Не зарьтесь на чужое, не хватайте то, что не принадлежит вам, а с женщинами еще успеете наладить отношения, — она засмеялась коротким смешком…
— Проснитесь же! — почему-то вдруг сказала она совершенно другим голосом и, легко коснувшись его плеча, исчезла, растворилась в воздухе. Артем очнулся. Над ним стояла библиотекарша:
— Закрываемся, молодой человек. Вы спите уже четверть часа. Не стоит надрываться — гранит науки еще успеете перегрызть.
Артем посмотрел на часы — стрелки показывали начало десятого. Под впечатлением сна он добрел до своей комнатушки. Ему нездоровилось, он снова заболел и слег.
Два дня его лихорадило. Все мерещилась Она. Артем порой не мог понять, во сне это или наяву. Встанет обычно у изголовья и молчит… Артем знал, что она там, но боялся обернуться и посмотреть на нее.
«Лучше бы прямо в сквере дала мне пощечину, тогда не было бы всего этого!» — сердился на нее Артем…
А однажды Она взяла его за руку и стала нащупывать пульс. Затем вдруг позвала его знакомым ему с момента появления на свет голосом. Артем открыл глаза и увидел… мать. Впервые во взрослой своей жизни он заплакал. Плакал не от нежности к матери и долгой разлуки с ней. Артем плакал от жалости к самому себе, как ребенок, тянущийся за защитой к взрослому в минуту опасности. «Сердцем чуяла, сынок, неладное…» — утирала сыну слезы мать.
Глава 18
До экзамена теперь оставались считанные часы. Понимая, что не в состоянии учить еще что-либо, Артем отложил конспекты в сторону. Голова его, словно мусорная корзина, была набита лоскутами всевозможных древних и современных теорий, из которых практически невозможно было собрать что-то цельное. Снедаемый мрачными предчувствиями, он заснул лишь к утру, а проснулся с пудовой гирей на плечах вместо головы.
Артем не сразу решился войти в экзаменационную,
— Заставляете себя ждать, молодой человек? — изрядно потрепанный профессор по теории государства не скрывал своего раздражения. — К экзаменам, надеюсь, подготовиться успели… Тяните билет.
Артем взял билет и механически, не слыша собственного голоса, назвал его номер, сел за парту и стал искать в ворохе обрывочных знаний — закономерном итоге бессистемно-лихорадочного чтения — нужные слова и фразы.
Первый вопрос по теории Руссо о государстве Артем кое-как осилил. Но при ответе на вопрос о позитивном праве экзаменатор ловко поставил Артему подножку, потребовав объяснить, «в чем заключается суть соответствия между позитивным правом и правовым чувством граждан». Артем промямлил что-то, сам до конца не понимая собственных слов, на что профессор сокрушенно покачал головой и задал дополнительный вопрос — что такое «автократия»? Артем перепутал ее с «олигархией».
— У вас все трещит по швам, — торжественно произнес профессор-экзекутор. — Придете на переэкзаменовку в конце лета. А пока — «неуд».
Он размашисто расписался у себя в ведомости, протянув с победным видом Артему так и не раскрытую зачетку.
Через несколько дней Артем получил «неуд» и по Римскому праву от доцента с козлиной бородкой, а на третий экзамен и вовсе не явился…
Глава 19
«Ну вот, юрист со средним образованием, — иронизировал сам над собой Артем, упаковывая чемоданы. — Чему быть, того не миновать — будем надеяться, что все к лучшему. И великих людей по странной прихоти Случая отчисляли из университетов, но Время расставляло все по своим местам. Лишь бы Случай не вывел из игры раньше срока».
Артем ехал не домой. Он не хотел снова предстать побитым мальчишкой перед одноклассниками и знакомыми, помнившими его изгоем и неудачником. Еще более он не желал возвращаться неким блудным сыном к матери, которой к тому же не простил связь с милиционером. «Родители вечно врут своим детям, а сами требуют взамен честности и открытости», — мучил он мать во многом утрированным упреком.
Артем решил долго еще, во всяком случае в ближайшие восемь-десять лет, не появляться на родине. Такое решение возникло у него не в одночасье. Он часто задумывался над тем, почему отец уехал навсегда, порвав одним махом все, что связывало его с родиной, семьей, прошлым. «Наверное, ему было известно что-то такое, чего не знают другие? — гадал Артем. — Родина, патриотизм — высокие, но пустые слова. Где хорошо — там и родина!» Ход его мыслей постепенно принимал конкретное направление: «Дальше, дальше от тех людей, кого я знал и кто знал меня: они, и даже память о них тянут меня назад, к прошлому… Я сделаю блестящую карьеру вдали от родины, чего бы это мне ни стоило, вернусь когда-нибудь в высоком чине, и заставлю всех уважать меня».
Артем решил податься в Россию, надеясь, что на ее необъятных просторах легче будет найти работу и продвигаться по служебной лестнице. Он обнадеживал себя и тем, что справка о годовом юридическом образовании поможет ему устроиться в правоохранительные органы. «Где-нибудь на севере страны, где оторванность от цивилизованного мира и лютые морозы компенсируются „горячим стажем“, за десять лет можно достичь таких чинов, которые другим будут стоить полжизни», — Артем представил себя статным, энергичным полковником, только голову чуть припорошило, но это лишь придает солидности.