Чужой Горизонт
Шрифт:
– Пойду, поболтаю с дядечкой, – повернулся Хлыщ к Сладкову, – разведаю обстановку.
– Иди, будем ждать сигнала, – ответил профессор, – Ты знаешь, о чём говорить.
– Знаю. Осмотрите пока Иванцова, насколько это возможно.
Ник кивнул. Боец держался огурцом, но был бледноват и слегка морщился практически при каждом шаге.
– Всё будет хорошо, парень, – Хлыщ легонько похлопал рядового по плечу и пошёл вниз по склону.
Петляя между приземистыми, с неестественно изогнутыми ветками, кустами, облюбовавшими холм, Хлыщ не отрывал взгляда
– Привет, мужики! – Хлыщ подошёл к дозорным, – Как живы?
– Да живы, – ухмыльнулся Федот, – Пока.
– Пока мёртвый танк не переехал, – продолжил Барабулька, щурясь маленькими глазками из под егерского кепи.
– Что за стрём тут у вас, парни? – прикинулся дурачком Хлыщ.
– А ты, будто, не знаешь? – укоризненно молвил Федот, – Про технику оживающую, что – не слышал?
– Слышал, почему нет, – максимально невозмутимо ответил Хлыщ, – только в Зоне я давно не был. А тут дельце у меня к Семёнычу образовалось.
– Это не твоё ли дельце третьи сутки за околицей стоит? – кивнул головой в сторону локальной дороги Барабулька.
Хлыщ приподнял брови.
– Вездеход научный, – подхватил Федот.
– А почему это вдруг – научный? – поинтересовался Хлыщ.
– Да потому что у вояк и егерей такой техники по определению нет. Мы ж тоже тут не щи лаптем хлебаем, отличим научную машину с высокой защитой от обычного БТР, – с гордостью выдал Барабулька.
– А то, – добавил Федот и с вызовом уставился на собеседника.
Хлыщ, не мигая, посмотрел в бесцветные, рыбьи глаза Федота секунд десять, достал сигарету.
– Вы что тут мне, господа хорошие, допрос устроили, или настолько в штаны наложили из-за этой ожившей техники, что на лёгкую агрессию потянуло? Вам Семёныч что про тот вездеход говорил?
Часовые слегка сдали назад, поняли, видать, что перегнули палку.
– А что Семёныч, – с оправдательными нотками в голосе ответил Федот, – сказал, что будет у деревни вездеход стоять. И всё. Делайте вид, что его тут нет.
– Ну, вот и делайте вид, – Хлыщ посмотрел мимо дозорных в сторону околицы, – а мне к шефу вашему надо.
– Иди, чо, – Барабулька отошел в сторону, как бы пропуская гостя, хотя места для обхода было предостаточно, – ты, это, не напрягайся, – добавил он, – боязно нам тут. Вроде, ко всему привыкшие, а вот к технике этой с опаской относимся. Хрен знает, как с ней бороться. Вот и психуем помаленьку.
– А ты-то сам видел? – спросил Хлыщ.
– Не, мы не видели, – ответил за товарища Федот, – а вот ребята наблюдали. На Технокладбище. Целый ряд бронемашин и танков стоял и вздрагивал весь, как будто щас рванёт с места, а двигатели не работают, то есть только лязг и грохот. Будто трясет их кто-то.
– Целый ряд, говоришь?
– Ага. А остальные стоят
– Ладно, парни, дежурьте тут. Заира своих верных воинов защитит, главное верить. Пойду я, – Хлыщ обошёл дозорных и направился к входу в бункер – скрытой в чертополохе и борщевике увесистой прямоугольной бронированной двери с небольшим иллюминатором на уровне человеческих глаз, клавиатурой кодового замка и кнопкой связи.
Постоял с минуту, выкинул окурок и позвонил.
– Кто там? – донёсся сквозь свист помех хриплый, урезанный коммуникатором по всем возможным частотам, голос.
– Сто грамм. Как заказывали. Здравствуй, Стёпа.
– А, это ты…, – на том конце что-то пискнуло, и дверь с лязгом, но при этом достаточно легко открылась.
По стёсанным влажным ступеням, освещаемым редкими зарешёченными лампами, Хлыщ спустился на изрядную глубину, свернул в маленький коридор и оказался еще у одной двери, попроще. Нажал на очередную кнопку, дверь открылась, и в глаза ударил свет. Семёныч не любил полумрак и холод, в его норе всегда было ярко и тепло.
– Здорово, старый хоббит, – гость подошел к перегородке, из-за которой староста обычно общался с клиентами и проводил сделки.
– Сам ты хобот, – Пузанков не был силён в литературе, и с чувством юмора у него тоже не всегда было в порядке, – С чем пожаловал?
– Чайку выпить, – зашел издалека Хлыщ.
– А, ну чайку можно, входи, – он открыл дверь в свой «офис», – может чего покрепче?
– Покрепче не стоит, я при исполнении.
– При исполнении? – хозяин протянул пухлую влажную ладонь, вяло потряс руку гостю.
– Абсолютно верно. И, вот, зашел к тебе узнать, как дела в твоём хозяйстве обстоят, что в округе творится.
– А что творится. Всё творится. Народ, вон, на Технокладбище боится ходить. Слыхал, небось, про новую напасть?
– Какую напасть?
– Ты где был вообще? На Мальдивах туловище грел? – наливая кипяток в стакан с дешёвым чайным пакетиком, спросил староста.
– Никак нет. У дяди Серёжи отдыхал.
– И неужто никто там из ваших с ожившей техникой не сталкивался?
– А, ты про это…. Сталкивались. Барсук, например.
– И что скажешь?
– А что сказать? Наверное, те, кто наверху, уже этим занимаются.
– Ну-ну, занимаются. Так по какому делу ты ко мне? Не про новости же узнавать? Кстати, информация у меня, в основном, платная, не забывай.
– Моё дело к тебе, Стёпа, за околицей стоит, – сказал Хлыщ.
– А-а-а, ну я так и понял, – Семёныч внимательно поглядел на гостя, – Научная экспедиция, Хлыщ – проводник. Не на Сладкова ли, Вениамина Евгеньевича работаем?
Хлыщ отхлебнул ужасного напитка Семёныча – даже печенья не предложил, скряга – и улыбнулся. От души, по-доброму.
– Дорогой Степан Семёнович, ты же деньги получил? Ну, за то, чтоб этот вездеход спокойно дожидался отправки, и никто из твоих людей не задавал лишних вопросов ни тебе, ни друг другу. И следили, чтобы посторонние шибко не любопытствовали.