Чужой дом

Лана Белая

Кружась в вальсе, партнёр отметил для себя, что она неплохо танцует, а он всё время ей наступает на новенькие туфли-лодочки на каблучках-рюмочках. У него так в танце кружилась голова, что он пытался сфокусировать свой взгляд только на партнёрше, чтобы не рухнуть всем телом на пол и не опозориться перед обществом. И голубые, как небо глаза, прикрываемые иногда пухом густых белёсых ресниц, смотрели прямо в его бусинки, маленькие и зоркие.

Не отводя друг от друга взгляда, они наблюдали за своими отражениями в соседних глазах, и им было всё равно, что делают остальные под

эту же музыку. И играет ли она вообще или давно закончилась.

Когда же она действительно умолкла, он не отпускал руку миловидной девушки, потому что его по-прежнему штормило, и он опасался, дабы не упасть. А Анюта думала, что с ней расставаться не желает кавалер. И оттого ей было впервые как-то необыкновенно, приятно рождалось новое чувство в её душе. Тепло его руки добавляло уверенности в том, что происходящее не случайно.

Со временем Анюта начинала сожалеть обо всех, совершённых ею грехах, и ещё о парочке, которые не совершила. И она решила, что Петя как раз тот объект, ради которого можно это сделать. О чём думал он в этот момент, было известно одному Богу. Но сделать задуманное двумя в тот вечер не представилось возможным. Чтобы вино было достойным по вкусу, нужно его выдержать определённый срок, настоять…

Так и они, эти двое, и простояли у того же окна, у которого швартовался он по приходу. Разговаривали о жизни до окончания вечера. Потом были стандартные проводы до калитки её дома, слова прощания и ожидание дальнейшей встречи, которую никто из них другому не назначил, но каждый понял, что она обязательно должна случиться.

Глава 3

Встреча

Важные судьбоносные встречи мужчины и женщины – это серьёзность подхода к созданию семьи. С самого первого дня их знакомства в воздухе летает ощущение, что это «мой муж» и это «моя жена».

День изо дня мы встречаемся друг с другом, любим, не можем ни минуты без объекта прожить. А случается, что тысячи людей в жизни человека бывают транзитами. Не поднимая глаз… Не задевая в толпе… И вдруг… Стоп… Глаза в глаза и еле заметное касание души.

Непредсказуемые встречи всегда меняли жизнь человека. Так произошло и у Анюты с Петром.

Рабочая неделя пролетела незаметно после первой их встречи. Наступил долгожданный выходной – время сходки всей молодёжи в одном месте: сельском клубе, где проходили танцы под звуки баяна или аккордеона. Живая музыка была единственным доступным звуковым сопровождением.

Разнообразия музыкальных композиций не наблюдалось, да и именитых ди-джеев, или диск-жокеев, которые гораздо позже публично воспроизводили уже записанные на каком-либо звуковом носителе музыкальное произведение, тоже ещё в глаза никто не видел и слыхом о них не слыхивал.

Вихлялись кто как мог под те звуки, которые подавал им век, представляя из себя что-то или давая понять, что я вот так могу или эдак, закидывая руки, расставляя ноги, вертя задом или головой по-своему.

Всё потому, что даже под эти нехитрые мелодии хотелось приближаться друг к другу не только телом, но и душой.

Это желание возникало у всех собравшихся так же, как и у Пети с Аней. Уже не отходил от неё Пётр все последующие разы, когда спешил на

танцы лишь для того, чтобы увидеться, поскольку партнёром в танце он был ни ахти каким, зато собеседником отличным.

Как устроен плуг, какая глубина вспашки должна быть для разнообразных культур, какие инструменты нужны для того, чтобы самому собрать мопед…

Он не замолкал в своих рассказах о подвигах, им же совершённых, способствующих украшению мира, а она восхищалась с каждой минутой всё больше и больше своим спутником, думая о том, что Петя – гениальный человек. Она всем своим естеством внушала ему сознание его значимости.

Люди хотят не восхищаться, а нравиться. Анюта была именно из них, тех, кто хотел нравиться всем, а особенно ему. Она считала, что нужно общаться с теми, по отношению к которым можно допустить, что они пожелают вас понять. Поэтому сначала пыталась сама понимать людей. И ей казалось сейчас, что и Петя её тоже понимает.

Они встречались каждый раз на танцах, но вальсировали уже реже, чаще просто гуляли в парке перед клубом или сидели на лавочке и ели конфеты, которые он ей иногда приносил.

Всего несколько раз они совершили променад по центральной улице села, но этого хватило для судьбоносного решения как с его стороны, так и с её, и даже со всех ракурсов соседских взглядов.

Наутро все в селе знали, где лежала левая рука Пети и в какой момент, и как была одета Анюта до того, как вышла со двора дома, и как, когда туда пришла. Знал об этом и каждый куст, возле которого парочка останавливалась.

Узнала об этом и мать, всю ночь не смыкающая глаз, проведя время за любованием серого и серебристого бликов за окнами. Так бы было и дальше в жизни Анюты: встречи, встречи, встречи… Было бы, если бы не законы. Да, да. На селе всё не так, как в городе.

На одной горе рак свистнет, а на другой уже ясно, в каком он весе. А всё потому, что селяне – народ непростой. Пусть стихийный, но дружный. Разумный и добрый. Надо насолить кому – так, пожалуйста, добро сотворить, тоже всем гуртом.

Такие уж они, эти люди села. Вольно жилось здесь народу, который всегда держался вместе: и в горе, и в радости.

Глава 4

Новость

Пока женатые мужики после смены трудовой, семейно-бытовых дел и матча по футболу с новостями страны по всем имеющимся двум каналам ТВ спят ночью, бабы не имеют потребности отдыхать. Их зоркий глаз всегда неусыпно следит за округой. Куда важнее высматривать и подслушивать, где что и с кем случается, чем терпеть храп уставшего мужа.

В курсе событий быть, так сказать, всегда на чеку – задача любого селянина, тем более сварливой и любопытной соседки, давно переженившей всех своих, желающих обзавестись семьёй.

Она непременно хочет счастья всем, её мёдом не корми – дай поучаствовать в устройстве жизни других. Вот именно ей, жаждущей того, чтобы и у остальных валило счастье через край, сегодня тоже не спалось.

– Кума, открой. Что расскажу тебе! – поспешая под лай собак, уже стучала в ворота соседка Раиса.

– Иду, не шуми, мужа разбудишь, – с опаской открывала ей мать Анюты. – Чего тебе в такую темень не спится?