Чужое тело

Орлов Антон

Девушка остается с манокарцем и понимает, что ее предназначение — быть хранительницей домашнего очага. На Незе много бытовых автоматов, которые делают за женщин их работу; придумано это для того, чтобы женщины стали развратными, ленивыми, злобными и не знали, куда себя девать. Но девушка вместе с главным героем улетает на Манокар — там она сможет жить правильно, не зная скверны. Счастливый конец, все улыбаются сквозь слезы.

Полина Вердал к этому времени более-менее успокоилась, так что выводить ее из зала не стали, а зря… Новая истерика началась во время выступления комментатора-искусстводела, допущенного

в приют особым разрешением министерства нравственного попечения. Искусстводел, как водится, объяснял зрительницам, что хотели сказать авторы фильма и какие чувства надлежит испытывать при его просмотре. Его прервали посторонние звуки. Снова Полина! В этот раз ее все-таки увели, чтобы не мешала остальным слушать лекцию. «Не могу… Мой… покойный… господин… был… такой же…» — пыталась она оправдать свое лишенное достоинства поведение. Все равно нехорошо. Другие кроткие вдовы тоже скорбят о своих супругах, но никто, кроме этой Полины, таких несуразных сцен не закатывает!

— Поль, тебе больше не грустно? — спросила вечером Ивена.

— Нет.

— А почему ты так сильно плакала, когда показывали кино?

— Сначала скажи, тебе это кино понравилось?

— Ну-у… — неопределенно протянула девочка и вдруг решительно заявила: — Нет. Скучное. Я люблю сказки и кино про зверей.

— А мне было смешно. Если бы они увидели, что я смеюсь, мне бы влетело, и я сделала вид, что плачу.

— А я испугалась, что тебе плохо…

Ивена с облегчением вздохнула и привычно прижалась к Полю. Он обнял ее за плечики и ощутил, что она дрожит.

— Что с тобой?

— Меня завтра побьют, — прошептала девочка. — День ответственности… Если я до завтра заболею, меня отправят в больницу, только надо, чтобы высокая температура поднялась. Ты не знаешь, как сделать температуру?

— Ивена, Дня ответственности не будет. Завтра здесь кое-что случится… Только не пугайся, когда начнется, хорошо? И никому об этом не говори.

— А что случится?

— Кое-что незапланированное. Не пресекать криминал, а предотвращать — это кредо незийской полиции.

— Я не помню про это в кино…

— Кино мощное! Обязательно достану копию, чтобы дома всем показывать. — Поль ухмыльнулся в темноте. — В общем, завтра ничего не бойся. Все будет хорошо.

После отбоя, сняв длинное вдовье платье и натянув маскировочный комбинезон, Полина Вердал распахнула окно и спрыгнула в газон. В этот раз она отошла подальше от корпуса, к группе деревьев. Под порывами ночного ветра поскрипывали ветви, мокро шелестели остатки листвы. Больше никаких звуков. И никакого подозрительного движения в темноте. «Вата», «бахрома», «инфузории» — верные признаки присутствия людей, но сейчас Полина ничего из этого набора поблизости не видела.

— Стив, привет!

— Привет. Твой заказ готов. Где находишься?

— В парке. Вокруг спокойно. Свободный радиус — два метра.

Радужный сноп света. Полина Вердал (Поль не стал ее сворачивать — если что, опасность она почувствует раньше, чем базовая личность) шарахнулась в сторону, под защиту деревьев. Ослепительно яркий световой фонтан. Или громадный костер, переливающийся всеми цветами радуги, и в центре — сотканная из живого света человеческая фигура с сумкой через плечо.

— Поль, в чем дело?

— Стив?! На твою иллюминацию

все окрестные патрули слетятся! Выключи это!

— На какую иллюминацию? — Пылающая фигура шатнула к Полю.

— Это у тебя голограмма или что?!

— Поль, с тобой все в порядке? — Голос Стива звучал обеспокоенно.

Поль свернул Полину Вердал (какая там, к черту, страховка, они со Стивом уже засветились, в самом что ни на есть буквальном смысле!), и тут радужное пламя погасло. В двух шагах от Поля стоял Стив, в темном комбинезоне и темном шлеме. Никаких источников света, разве что белки глаз слегка выделяются.

— Я-то в порядке, — растерялся Поль, — но ты же только что горел! Видел бы ты себя со стороны…

— Я горел?

— Погоди, — Поля осенило, — сейчас проверим…

Базовая личность уступила место Полине Вердал, и Стива вновь охватило ослепительное переливчатое пламя.

— Ясно! — Поль вернулся в исходное состояние. — Когда я становлюсь Полиной, у меня восприятие меняется, я вижу непонятные вещи. Если смотреть глазами Полины, ты похож на фонтан цветного огня. Странно, почему я раньше не замечал? Кажется, в Эпотоке я на тебя ни разу не посмотрел… А когда ты привез меня сюда, я был собой и только потом развернул Полину.

— Развернул?..

— Это вроде одновременной работы с несколькими программами. Завтра утром Мея придет пить чай к начальнице корпуса, я буду прислуживать. Угощу их снотворным, сдам тебе Мею, а потом задержусь тут еще на пару часов. Есть одно дело. Ты принес то, что я просил?

— Принес. Зачем тебе кабель метровой длины?

— А, это на хвост.

— На какой еще хвост?

— Я из него хвост себе сделаю, чтобы сзади болтался.

— Понятно… — буркнул Стив. — По-моему, тебе стоит отдохнуть. Давай сейчас на яхту, ладно? Только сначала покажи, где завтра будет чаепитие с нашим объектом.

— Стив, я не спятил! — На всякий случай Поль отступил под сень деревьев. — Я все объясню.

Выслушав объяснения, Стив спросил:

— И ты хочешь провернуть это в одиночку?

— А что такого? Я же прошел спецподготовку по профилактике антисоциальных инцидентов!

— Лучше вдвоем. Тогда завтра утром берем Мею, а потом займемся твоей профилактикой.

Глава 12

С надеждой бороться трудно. Даже если знаешь, что надежда — это всего лишь ловушка, и чем основательней ты в ней увязнешь, тем сильнее будет разочарование.

Ночью Тина почти не спала. Уже и музыка на первом этаже смолкла, и постоянный фоновый гул, доносящийся со стороны Инегбона, почти сошел на нет, словно кто-то повернул регулятор громкости. Голоса дежурных охранников в коридоре. Среди ночи — тревога, но то ли она оказалась ложной, то ли атака была короткой и несерьезной.

Тина выпила несколько чашек крепкого кофе, однако под утро ее все-таки сморил сон, и она растянулась на постели прямо в бронекостюме. На теле отпечатались красные рубцы. После пробуждения Тина сняла броню («цербер» не протестовал — видимо, сторожевая автоматика в данный момент ничего подозрительного не регистрировала), смыла под душем липкий пот, заказала еще кофе. Амеик впустил в комнату робота-официанта и захлопнул дверь перед Люшем, который порывался войти следом за ним.