Чужое лицо
Шрифт:
– Мисс, я думаю, вы одеты не по погоде. Мне кажется, вы можете простудиться. Это все-таки не Флорида…
– А что это? – подняла к нему лицо Вирджиния, вновь метнувшись в душе от отчаяния к надежде. Ведь он заговорил с ней, она слышит его голос с типично негритянским, южным, алабамским акцентом. – Что это за город, сэр?
Лицо негра тут же из добродушного стало замкнутым, он только процедил сквозь зубы:
– Перепила, что ли? Давай я провожу тебя в отель… – И крепко взял ее под локоть.
Но Вирджиния вырвала свой локоть
– Я не пьяна! Я просто хочу знать, какой это город!…
– Ладно, брось дурочку валять! – сказал негр. – Где ты живешь?
– В Лос-Анджелесе, в Алтадене, Лейк-стрит…
– Понятно, – насмешливо ответил негр. – Мне жаль, мисс, но это другой штат… – И он ушел в гостиницу, явно посчитав Вирджинию пьяной или сумасшедшей.
Чувствуя, что уже замерзает и действительно сходит с ума, Вирджиния перебежала улицу к магазину «7/11», потянула на себя ручку входной двери. Внутри магазина тут же мелодично звякнул колокольчик, оповещая о входящем. От этого привычного звука у Вирджинии снова радостно защемило сердце – дома! Нигде в России она не слышала таких колокольчиков!
В магазине, забитом родными, с детства знакомыми продуктами – «Cereal», «Applejacks», молоко в бумажных пакетах «American Farms Inc.», чай «Lipton», соки «Welch's», банки «Manischewitz», кофе «Sanka» и т.п., – сидел за высокой стойкой мужчина лет сорока и, покусывая дымящуюся трубку, читал «Penthouse». Подняв на Вирджинию глаза, он бросил дежурную фразу:
– Могу я вам помочь, мисс?
Вирджиния затравленно оглянулась. Нет, она не сошла с ума – вот американское пиво «Budweiser», вот хлеб для тостов, вот сигареты «Kent», «Winston» и, наконец, вот на стене телефон – американской системы телефон.
Вирджиния подбежала к телефону, сорвала трубку, нажала «0».
– Оператор, – тут же отозвался женский голос по-английски. – Чем могу помочь?
– Пожалуйста, Калифорнию, Алтадену. Номер 797-0330, – быстро проговорила Вирджиния.
Продавец, вынув изо рта трубку, удивленно уставился на нее.
– Куда вы звоните? – протянул голос в телефонной трубке.
– В Калифорнию, в Алтадену в Лос-Анджелесе. – И Вирджиния повторила номер своей гостиницы в Алтадене. Только бы Марк был дома…
В трубке была длинная пауза, потом тот же голос оператора строго сказал:
– Прекратите хулиганить, положите трубку! – И гудки отбоя.
Вирджиния пораженно повесила трубку и встретилась со взглядом продавца.
– Давно вы в нашем городе, мисс? – спросил он с почти неуловимым британским акцептом, и его рука медленно и будто невзначай поползла вниз, под прилавок.
– Вы хотите вызвать полицию, сэр? – обрадованно сказала Вирджиния. – Я буду вам так благодарна!
– Я уже вызвал, – сказал он и тут же извлек из-под прилавка пистолет, направил его на Вирджинию. – Не двигайся!
За спиной у Вирджинии снова негромко звякнул колокольчик. Она оглянулась. В дверях стоял рослый
– Вилли, – сказал продавец полицейскому. – Она хочет позвонить в Калифорнию…
– Убери пистолет, – прервал его полицейский. – Она новенькая. Выскочила из отеля, а Мики ее проворонила… – И приказал Вирджинии: – Следуйте за мной, мисс!
У этого полицейского тоже был акцент, но Вирджиния не могла еще понять какой – аризонский, что ли? Она почувствовала себя участницей киносъемки какого-то сюрреалистического фильма. Сейчас будет команда «Стоп!», и погаснут огни этой улицы, и режиссер скажет: «Плохо! Все плохо! Еще один дубль!» Но никто не кричал «Стоп», и полицейский хмуро вел ее через улицу.
– Сэр, где я нахожусь? – спросила она у него.
– Сейчас вы все узнаете, мисс… – Он пропустил ее впереди себя в стеклянные двери отеля, а потом повел мимо враждебно поглядевшей на нее дежурной вглубь по коридору первого этажа и остановился перед дверью № 11, постучал.
– Войдите! – донеслось изнутри по-английски.
Полицейский открыл дверь, и первое, что увидела Вирджиния, – большой портрет Ленина на стене в этом хорошо, со вкусом обставленном кабинете. За письменным столом сидел маленький, толстенький, похожий на добродушного барсучка старичок в форме советского полковника и курил ароматную гаванскую сигару. Едва Вирджиния вошла, как он приподнялся в кресле и на прекрасном, чистейшем, с оксфордским акцентом английском сказал благодушно, почти отечески:
– Прошу вас, мисс Вильямс, присаживайтесь вот сюда, в кресло. Я вижу, вы уже совсем поправились. Это замечательно! Вы прекрасно выглядите! Садитесь, садитесь, дорогая! Как говорят в России, в ногах правды нет. Садитесь, нам нужно о многом поговорить. Хотите чаю? Кофе? Или какую-нибудь выпивку?
Сочетание портрета Ленина с изысканным английским и сигары с советским мундиром было под стать всему идиотизму этого сна.
– Кто вы? – спросила Вирджиния полковника, до боли сжимая руками подлокотники кресла.
– Меня зовут Стэнли. – Старик откинулся в кресле и с улыбкой наблюдал за недоумевающим лицом Вирджинии. – Вообще-то меня зовут Станислав Васильевич, но здесь… – Он сделал акцент на слове «здесь». – Здесь все зовут меня Стэнли.
– Что значит – «здесь»? – спросила Вирджиния. – Где мы?
Глаза старика весело засветились, он оживился, снова придвинулся к своему письменному столу, налег на него своим круглым животиком.
– А как вы думаете – где мы? Ну-ка попробуйте угадать!
Вирджиния посмотрела за окно, на светящуюся рекламу казино и зала игральных автоматов, которые почему-то не исчезали, как это положено в снах, потом – на портрет Ленина в этом кабинете. И сказала: