Чужое добро

Стадник Оксана Олеговна

— А-а-а-а-а!!! ДРАКОН!!! Ты — дракон! — юноша обличительно ткнул указательным пальцем в сторону облитого старца, одновременно пытаясь как можно больше увеличить дистанцию между ними.

— Уфф… Никогда больше так не делай! — дед сидел на полу с закатившимися глазами и держался за грудь. — У меня сердце же не железное, а тут такие переживания. Как ты меня напугал…

Наконец иролец уперся спиной в стену. Поняв, что дальше отступать некуда, он стал лихорадочно шарить вокруг в поисках чего-нибудь, что могло бы сыграть роль смертельного оружия. Не обращая внимания на истеричные метания нового знакомого, Вален встал и, все так же держась за сердце, нетвердой походкой прошел в противоположный угол комнаты и сел на стул. В то время,

пока одна половина мозга юноши страдала о бесполезно прожитой жизни и была полна решимости продать ее подороже, вторая, более рассудительная и практичная, как бы невзначай заметила, что, похоже, дракон (или кто там это был) в данный момент нападать не собирался и что парень очнулся совсем не в том месте, где потерял сознание. Продолжая свои наблюдения, спокойная половина сознания отметила, что находились они в комнате, стены которой были сложены из бревен, что наводило на мысли о крестьянской избе. Имелся массивный деревянный стол и несколько таких же стульев. На окошках висели белые занавески с вышитым этническим орнаментом. Кровать с горкой подушек была накрыта лоскутным одеялом явно ручной работы. Разглядывать прочую мебель не было ни желания, ни времени. Из комнаты вела дверь. Гудрон очень надеялся, что за ней начинался путь, уводящий далеко от этого места. Не дом, а какая-то идиллическая иллюстрация к жизни сельского жителя, как ее представляет человек, никогда не покидавший город. Убедившись, что руки-таки нащупали смертоносное оружие (веник), впечатлительная половина сознания выдохлась и отрубилась. Мирно сидевший на стуле Вален понял, что юноша вроде успокоился.

— Ну дракон я, дракон… И совершенно не обязательно так из-за этого нервничать, — миролюбиво начал он, обращаясь к забившейся в угол фигуре с двуручным веником наперевес. — Если б я хотел тебя съесть или просто убить для интереса, то давно бы мог это сделать. Раз до сих пор так не поступил, значит, и в ближайшее время тебе ничего не грозит.

— Почему ты мне сразу не сказал? — после небольшой паузы хрипло спросил кузнец, все еще боясь пошевелиться.

— Ха! А как ты себе это представляешь? И вообще, я не собирался акцентировать свою видовую принадлежность. В кои-то веки решил мирно посидеть на берегу реки, бутербродов поесть в спокойной обстановке, как ты мне на голову свалился! Я, в общем-то, имел полное право тебе ничего не говорить. Так что не надо тут на меня бочку катить и изображать из себя жертву обстоятельств.

Гудрон немного расслабился и даже опустил веник.

— Что это за место?

— О, это мой дом. Живу я здесь.

— А я всегда думал, что драконы обитают в пещерах…

— Правильно, обитают. У меня она тоже есть. Тут буквально за углом.

— А еще я считал, что обычно вы очень большие, чешуйчатые, крылатые и плюетесь огнем…

— Тоже правильно. Только в таком виде я, во-первых, тут не помещусь, во-вторых, все нечаянно сожгу, а в-третьих, жена не очень любит, когда я принимаю этот облик…

— Жена?.. — слабым голосом переспросил иролец, как раз подумавший, что если одного дракона он еще как-то переживет, то вот целая чета — явный перебор.

— Ну да, жена, — подтвердил Вален, отодвигая занавеску и робко выглядывая в окошко. — Это из-за нее мы в этом доме живем. Пещеру она не любит. Говорит, что ей там слишком просторно, холодно и неуютно.

— Что значит «пещеру не любит»? Она что, не дракон? — удивился кузнец, слабо разбиравшийся в тонкостях семейной жизни высших рептилий.

— Ну почему не дракон? Дракон, — спокойно ответил хозяин дома, задвигая занавеску обратно. — По мужу. А так — человек.

— Вот оно что, — тихо протянул Гудрон, раздумывая, насколько ж это надо отчаяться устроить личную жизнь, чтобы согласиться выйти замуж за большую ящерицу.

— Ну и долго ты собираешься в углу сидеть? Не подумай, что мне это мешает. Сиди, если так нравится. Только за столом беседовать-то удобней.

Посомневавшись для приличия, гость

все-таки бережно отложил веник в сторону, встал с пола и переместился на самый дальний от Валена стул. Сел и молча уставился на собеседника, ожидая, что же тот скажет.

— Зря ты это затеял, — наконец перешел к делу старик. — Воровать принцесс — это, конечно, очень увлекательно, романтично и вообще круто. Только ты подумай, что с ней потом делать будешь. Я вот тоже однажды не удержался. Украл на свою голову. До сих пор расхлебываю. Мой тебе совет. Не женись. Живи в свое удовольствие. А то вот так сочтешься узами брака, и потом начинается: «в пещере плохо», «скелеты на нервы действуют», «куча золота в середине комнаты — кич и безвкусица», «потолок закоптил», «мусор не вынес», «ты мне всю жизнь загубил»…

— Твоя жена — ворованная принцесса?! Здорово! — робко восхитился Гудрон, мысленно поздравляя себя с правильно выбранным драконом. — А у тебя в пещере, правда, скелеты лежат?

— Да какие там скелеты, — раздраженно махнул рукой Вален. — Она их всех первым делом выкинула. Я это просто для примера сказал. Так что я бы на твоем месте и думать забыл о всяких глупостях типа похищения принцесс…

— Какие еще принцессы?! — в дверном проеме возникла женщина лет сорока.

Она вытирала руки с закатанными до локтя рукавами о белый передник и угрожающе смотрела на хозяина дома. Выражением ее лица можно было забивать гвозди, вернее, те бы сами быстренько зарылись в древесину, лишь бы не ощущать на себе этого взгляда. Чувствовалось, что женщина с детства привыкла ходить с гордо поднятой головой и разговаривать с людьми если не свысока, то как минимум на равных. Судя по тому, как сник Вален, Гудрон понял, что это и была его жена.

— Я тебе покажу принцесс! Да если я увижу здесь хоть одну, глаза-то ей повыбиваю. И тебе за компанию тоже, чтоб неповадно было принцесс домой таскать при живой жене! — любящая супруга прошла в комнату и угрожающе нависла над втянувшим голову в плечи мужем.

С интересом наблюдая, как тот пытается что-то робко бубнить в свое оправдание, кузнец начал догадываться, почему старик так долго не мог вспомнить свое имя. Почти наверняка самые распространенные обращения, которые он слышал дома, были «ТЫ!» или «Эй, к тебе обращаюсь!».

— Седина в бороду — бес в ребро, значит, да?! — женщина отвесила дракону подзатыльник. Судя по тому, как его швырнуло вперед, рука у нее была тяжелая. — Мало того, что мне жизнь загубил?!

— Ну что ты, что ты! О чем говоришь?! Какие принцессы?! — Вален потирал ушибленную голову и ёрзал на стуле, бросая в сторону Гудрона взгляды, которые можно было истолковать и как молящие о помощи и как гласящие: «Ну что я тебе говорил!» — Да ни в жизни! — для убедительности ударил себя кулаком в грудь. — Я вот как раз говорил, что принцессы нынче не те пошли… Выродились настоящие принцессы… те, что сейчас, это тьфу, а не принцессы… Время тратить на них жалко… А если б хорошие были, то и даром бы не взял!!! — дракон поймал на себе еще более смурной взгляд. — Зачем мне какие-то принцессы? А не нужны мне никакие принцессы! У меня своя есть! Куда уж мне большего счастья-то?! Таких принцесс, как ты, и в мире-то осталась всего одна — я про тебя говорю. Умная! Красивая! Добрая! Зачем мне эти соплячки? Подтверди!

Последнее обращение относилось к гостю. Об этом явно свидетельствовал пинок, который тот получил под столом.

— Да-да! — торопливо согласился Гудрон, украдкой потирая ушибленную ногу. — Так и сказал. Говорит: «Не жена у меня, а золото! Ни у кого такой больше нет».

Грозная женщина забросила на время своего мужа и развернулась всем корпусом к новому собеседнику.

Под ее суровым взглядом парень вдруг начисто забыл все подходящие слова и принялся мямлить. В его списке самых страшных существ в мире драконы позорно опустились сразу на несколько строчек. Вален принялся вымигивать ему что-то типа: «Да! Да! Продолжай! Хорошо начал! Только не молчи!».