Чужие сны
Шрифт:
Лишь привезя девушку в пансион, инспектор спросил наконец, почему же она не позвала его на помощь. Ответ Найты оказался настолько неожиданным, что Даниил Петрович поначалу просто не поверил собственным ушам.
– Что ты сказала? – воскликнул он.
– Я хотела сама поговорить с Викой…
– Ну и ну… ну ты и дура! И что ты собиралась ему сказать?
– Да то же самое, что ты говорил, пока я в той кладовке сидела.
Ольшес наконец опомнился и рассмеялся:
– Ох, девочка… Да неужели ты думаешь, он стал бы тебя
– Ты забыл, что я говорю с дарейтами.
– Вот уж об этом я никак не мог бы забыть! – рассердился Даниил Петрович. И Вика этого не забудет, можешь не сомневаться. Так что пора тебе готовиться к отъезду.
– Хорошо, – согласилась девушка, грустно посмотрев на инспектора. – Я уеду. Но мне, честно говоря, не очень хочется… —
– Хочется или нет, а тебе лучше быть как можно дальше от Тофета.
Потратив почти две недели на то, чтобы вывезти Найту из страны и благополучно доставить ее в высокогорный монастырь, где обитала подруга девушки, Ольшес решил, что пора отправляться восвояси. Но сначала нужно было еще раз связаться с дарейтами и объяснить им, что он собирается делать. А заодно попросить не поддерживать связи с жителями суши, поскольку последствия этих связей в последнее время неизбежно приобретали ярко выраженный уголовный оттенок.
В очередной раз сменив пансион, Даниил Петрович провел две ночи на берегу Желтого залива, пытаясь докричаться до дарейтов. Но ему это не удалось. Ольшес никак не мог понять, почему у него, несмотря на его специальную подготовку, не получается то, что с легкостью давалось Найте. Но на третью ночь он это понял. И для этого ему даже не пришлось отправляться к Желтому заливу.
Он лишь собирался выйти из дому, когда вдруг снова ощутил удар по сознанию и увидел уже знакомый туман…
Глава 6
Александр Ирвин принял дежурство, но Левинскому не хотелось уходить из рубки. Он ужасно боялся пропустить что-нибудь важное. Что именно – он и сам не знал. Но ему казалось, что должно произойти еще нечто такое, что лучше не пропускать. И он болтался из угла в угол, пока Ирвин наконец не прикрикнул на него:
– Ну чего ты тут мельтешишь, молодое поколение? Занялся бы чем-нибудь конструктивным!
– А чем? – поинтересовался Левинский. – Дел-то и нет никаких!
– Ну, тогда почитай что-нибудь душеспасительное, – предложил Александр. – А то у меня такое впечатление, что ты вот-вот превратишься в маятник.
– Ну и превращусь, – обиделся Левинский. – Тебе-то что?
– Ты меня отвлекаешь.
– Не выдумывай. От чего тебе отвлекаться? Ничего же не происходит.
– Вот от ничего и отвлекаешь. Я мог бы, например, подумать о чем-нибудь приятном или полезном, а ты там топаешь без передышки, не даешь мне сосредоточиться.
– А, ну тебя, – безнадежно махнул рукой Ле-винский и направился
Но Ирвин уже и без него прекрасно видел, что один из дополнительных мониторов потемнел.
– Чего это он?
Ирвин потянулся к ручкам настройки, но в это мгновение и все остальные экраны затянула непроницаемая мгла.
– Не трогай! – пискнул Кейт, хотя Ирвин и сам застыл с протянутой к клавиатуре рукой.
Потом, спохватившись, Александр вызвал командира. Корин вихрем промчался по коридору от своей каюты и, чуть не сбив по-прежнему торчавшего у порога Левинского, ворвался в рубку:
– Что?..
– Опять… – негромко ответил Ирвин.
– Ага! – торжествующе вскрикнул командир. – Наверное, учуяли, что предыдущая передача была недостаточно яркой.
– А как же, учуяли, непременно, – пробормотал Ирвин, включая дублирующую запись и прямую передачу на Землю и берясь наконец за настройку. Но,само собой, ничего настроить ему не удалось. Экраны по-прежнему оставались темными.
– На этот раз гораздо четче, – язвительно бросил Левинский, сдвигаясь наконец с места и подходя к пульту. – Просто как студийная постановка.
Корин озадаченно потер нос и посмотрел на Ирвина. Тот лишь пожал плечами. Сказать ему пока что было нечего.
Разведчики долго ждали, напряженно вглядываясь в темноту, но на экранах по-прежнему ничего не происходило. Тьма оставалась тьмой. Так прошло почти полтора часа.
И вдруг…
Когда все трое землян, сидевшие в рубке, уже перестали надеяться увидеть на этот раз хоть что-то, все экраны одновременно взорвались светом.
На каждом из них вспыхнула далекая неведомая звезда.
Потом она сдвинулась вправо и вверх, и разведчики увидели инспектора Ольшеса, лежавшего, как им показалось, без чувств в какой-то комнате. И снова все исчезло.
На экраны вернулось нормальное изображение.
– Что это с Данилой? – задумчиво произнес командир.
– Это он с ними общается – уверенно ответил Ирвин.
– Ну-ну… – пробормотал командир и попытался вызвать инспектора по личной связи. Инспектор, само собой, не откликнулся.
– Может, слетаем туда? – предложил Ленинский. – Может, ему там чего надо, а?
– Если ему чего понадобится – сам скажет, – Х назидательным тоном ответил Корин. – А нам в инспекторские дела нос совать не полагается. Пора бы уже и запомнить.
– Да я разве что… – Но тут Левинского осенила новая идея. – Да ведь если он без сознания, как он может сказать? Ну, вот я бы и слетал, проверил, а? Девочки-то уже нет рядом, кто за ним присмотрит?
Корин, рассеянно глянув на молодого техника, сообщил:
– Как вернемся – подам рапорт. С предложением открыть в Разведкорпусе новое подразделение. Отряд сиделок при инспекторах-особистах. И чтоб тебя там сержантом назначили.