Чужие игры
Шрифт:
Юле ужасно захотелось немедленно догнать Колю, все ему рассказать и попросить прощения за свои подозрения. Однако она не стала этого делать. Вряд ли эта почти детективная история со слежкой улучшит их отношения.
5
Юля еле добралась до дома: сильные душевные переживания вымотали ее неимоверно. Она вернулась с жуткой головной болью, кое-как разделась и упала на диван. Руки-ноги ломило, появился озноб, но больше всего ее угнетало сознание собственного кретинизма.
– Чтобы не трезвонил попусту!
Потом заботливо укрыла больную теплым пледом, напоила горячей смесью лимона, меда, клюквы и еще каких-то трав и поплотнее задернула шторы. Несколько секунд Генриетта Амаровна прислушивалась к дыханию внучки.
– Удовлетворительно, – констатировала она и, крадучись, вышла из комнаты. Выпив бабушкино средство, девушка мигом уснула.
Проспала Юля несколько часов, а открыв глаза, сначала не могла понять, как очутилась дома. Последнее яркое воспоминание – поднимающийся вверх по эскалатору Ежов, а дальше в памяти следовал провал. «Видимо, – решила Юля, – я добралась до дома на автопилоте». Она присела на постели, и тут нахлынули воспоминания. Стыдно стало так, что девушка зарылась с головой под подушку. Однако мысль, что пока никто ничего не знает, немного утешила.
«Бред собачий». – Юля выбралась из постели и поскорее отправилась в душ.
В коридор выглянула Генриетта Амаровна, посмотрела на внучку и, кажется, осталась довольна. Бабушкина фирменная смесь могла бы и мертвого поднять. Правда, при всех многочисленных плюсах у нее имелся один минус. Всякий испивший ее засыпал богатырским сном, а просыпался насквозь мокрый от пота. И на сей раз результат был тот же. От Юлиного недомогания осталась лишь легкая слабость.
Девушка открыла кран, налила в ванну ароматическую пену и погрузилась в теплую воду. «Вот это кайф! Все-таки, – думала она, – водопровод и ванна – величайшие достижения человечества».
Юля чувствовала, как силы возвращаются. Сквозь шум воды она различила стук входной двери. «Наверняка Марина вернулась! Стоп, допустим, она видела Ежова и сейчас все расскажет. Тогда сегодняшний дурдом будет иметь серьезные последствия. Сначала лекции Маринки и Генриетты Амаровны, следом, конечно, папины нотации. Хорошо еще, если никто из них не захочет побеседовать с Ежовым!»
Юля тревожно прислушалась, но шум воды превращал все звуки в неразличимое бу-бу-бу. Она закрутила кран, и голоса зазвучали яснее.
– Не знаю. – Марина еще стояла в прихожей. – Понятия не имею. Побелела вся и говорит: «Голова болит!» – и как ломанется…
– Да-да-да, – отвечала бабушка. – Прямо лица на ней не было. Пришла и без сил упала.
Юля прикинула: вроде бы сошло. Марина видела ее убегающей в сторону дома, бабушка – пришедшей домой. Что произошло между этими двумя эпизодами, не видел никто. Она еще немного полежала в ванне и почувствовала
Марина подловила подругу, когда та выходила из ванной:
– Что на этот раз стряслось?
– Не знаю. – Врать не хотелось, но и правду сказать было неловко. – Какая разница? Кончилось все – и ладно. Бабушка, – жалобно протянула она, отвернувшись от Марины и входя в кухню. – Я есть хочу.
– Вот и великолепно! – Генриетта Амаровна радостно потерла руки. – Аппетит – первый признак хорошего самочувствия. Ну-ка, загляни под салфетку.
Юля сразу заприметила огромное блюдо на кухонном столе и потянулась к нему.
– Ура! Пирог с вишнями.
– И не просто пирог с вишнями, а экспериментальный. – Бабушка заговорщически подмигнула девушкам. – Представляете! Юля уснула, а тут кулинарное шоу началось. Ну я и взялась за синхронное выпекание, так сказать, пошла на поводу у телевидения. Они тесто делают – и я делаю, они начинку – и я тоже. Что уж вышло, не знаю. О! – Она подняла кверху указательный палец. – Телефон! Сидите, это меня.
Через секунду из коридора донеслось:
– Добрый день, добрый день. Ну, как ваше здоровье, Анна Яковлевна?
– Телефон блокирован минимум на час, – хихикнула Юля и вонзила нож в экспериментальный пирог.
– Тебе мобильника мало? – Марина скептически смотрела на подругу, и Юля не очень уютно чувствовала себя под этим взглядом.
– Доставай тарелки. – Юля пыталась делать вид, будто ничего не произошло.
Несколько минут на кухне было тихо. Экспериментальный пирог превзошел все ожидания. Причем особенно усердствовала над ним Юля.
– Ну и? – Марина прищурилась. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?
– Да пожалуйста! – Юля демонстративно не желала отрываться от пирога. – А что тебя интересует? Спряжение глаголов? Теорема Пифагора? Местоимения в английском?
– Нет. – Марина поджала губы. – Меня интересует, что с тобой стряслось. Версию упал-очнулся-гипс не предлагать. С чего это тебя утром скрючило? Вроде бы Ежова нигде поблизости не было. Он, кстати, – поймала она Юлин взгляд, – явился к третьему уроку и очень интересовался, куда это ваше высочество подевалось. Просил тебе передать, что сегодня зайдет проведать.
– Ой, ну хватит! – Юля поднялась из-за стола. – Итак ясно: голова у меня ужасно разболелась, вон даже бабушка видела.
– Хватит так хватит. А то я хотела тебе еще одну новость рассказать про твоего драгоценного. Ладно, пойду уроками займусь. – Марина сделала вид, что уходит.
– Какую новость? – Юля преградила ей дорогу.
– Да ерунда, ты ведь просила прекратить.
– Ну?
– Он сегодня в школу с мобильником явился, в новом джинсовом костюме, «Ли Купер» между прочим, и в кроссовках найковских. Шустов клянется, что все родное. Откуда такая роскошь при их доходах – не понятно.