Чужие игры

Птицын Аркадий

— Найдите поляну и разведите огонь, — распорядился он. — И... похороните мертвых.

Воины отправились выполнять распоряжение.

— Тудр, — Тавис позвал к себе того самого ветерана, с которым минуту назад разговаривал и, дождавшись когда он подойдет, тихо сказал. — Если со мной что—то случиться возглавишь отряд.

Ветеран молча кивнул.

Когда все было готово, ночь окончательно вступила в свои права. В центре небольшой поляны, найденной недалеко от места недавнего боя, горел маленький костер. Обнаженный по пояс сын вождя заканчивал наносить на свое тело ритуальные рисунки. Под неровным светом огня, нарисованные змеи казались

живыми и удивительно подвижными. Простые воины, не занятые патрулированием окрестностей, наблюдали за действом с почтительного расстояния. Тавис начал гортанно петь и бросать в огонь специальные сушёные травы и коренья. Из костра повалил густой дым. Воин начал жадно вдыхать его аромат, погружаясь головой в белые завихрения. В какой—то момент он поднялся на ноги и начал танцевать вокруг костра. Его движения были резкими и дикими, наполненными хищной грацией. С каждым кругом он все больше и больше уходил из реальности, погружаясь в таинственную обитель духов. Затем воины увидели, как их лидер рухнул на землю и забился в мелких судорогах. Но никто не бросился помогать, все шло так как положено.

Привычный мир померк и Тавис начал воспринимать окружающее иначе. Ночная тьма отступила, а все вокруг начало казаться легким и нематериальным. Деревья, люди, вещи утратили чёткие контуры, расплылись. Сознание Тависа покинуло бренную оболочку и начало плыть по невесомым волнам великой реки духов, неощутимый ветер гнал его вперед. Казалось он взмыл в небо и мог лететь вместе с птицами. Выше птиц. Выше звезд! Рядом с ним парили законные обитатели этих мест — те, кого хмэры называли духами. Тавис пытался дотянуться до них, но эфирные создания ускользали, не желали идти на встречу незваному гостю. Не хотели делиться своими знаниями.

— Я пришел за советом! — говорил он, но в ответ слышал лишь недовольный шепот и никаких внятных ответов. — Помогите мне!

С каждым мигом великая река затягивала Тависа все больше и больше, но он со всех сил держался, стараясь не разорвать тонкую нить, которая связывала его с миром живых. Прозрачная нить угрожающе трепетала под порывами эфемерного ветра. Но он продолжал взывать к духам.

Их собралось уже очень много, они кружились вокруг сознания Тависа, желая выкинуть его из своего мира. Сыну вождя пришлось собрать всю свою волю в кулак и, терпя обжигающую боль, держаться на плаву.

— Я пришел за советом! — повторял он снова и снова.

Собравшись с силами, он бросился в сердце хоровода духов, ухватив нескольких из них. Те пытались освободиться обжигали его разум, насылали кошмары, но вырваться не смогли. Тавис выдержал.

— Я пришел за советом! — прокричал он.

— Ищи упавшую звезду, ищи упавшую звезду... — недовольно зашептали плененные духи, продолжая вырываться.

В следующий миг, под неустанными ударами духов, нить натянулась и сознание Тависа, со скоростью молнии, покинуло их мир. Он раскрыл глаза и глубоко вдохнул, загоняя сырой воздух в ослабевшие легкие. Закашлялся. Костер давно погас, лишь легкий дымок поднимался над едва краснеющими углями. Тавис продолжал лежать, он медленно приходил в себя после опасного путешествия. Возле него собрались воины.

— Духи ответили? — тихо спросил ветеран. — Они сказали, что нам делать?

Тавис не спешил с ответом, послание духов было непонятным. Начинало светать — ритуал занял много времени. Сын вождя молча смотрел на маленький клочок едва сереющего неба и думал. И тут произошло невероятное —

ярким огненным росчерком небосвод разрезала падающая звезда. Мгновение спустя землю сотряс мощный удар. Настолько сильный, что не все смогли устоять на ногах.

— Что это было?! — спросил Тудр, ошеломленно озираясь.

— Знак, — ответил сын вождя и радостная улыбка озарила его лицо. — Это был знак.

— И что нам теперь делать?

— Искать упавшую звезду...

Глава 5

Артём Соколов. Чужие земли

Артем как заведенный продолжал переставлять ноги и шагать вперед, продираясь сквозь неприветливые странные джунгли. Огромный кратер, посреди которого он очнулся, и дикий бурелом остались позади. Это был самый сложный этап — заставить себя подняться и выбраться из мешанины искореженных деревьев. Но он это сделал. Подгоняемый инстинктом самосохранения он смог преодолеть первое препятствие. Про то, сколько их ещё будет впереди, он в тот момент старался не думать.

В голове бурлил хаос невесёлых мыслей. Последнее что он чётко помнил перед пробуждением — была молния. Дальнейшие воспоминания были размыты, обрывочны и хаотичны. Они не могли пролить свет на происходящее. В памяти вспыхивали фрагменты недавних событий и пережитых ощущений. Затмение — предвкушение и радость... Молния — боль... Туннель и полет — непонимание и беспомощность...Чувство чужого присутствия — страх... Но в целостную картину все это складываться не желало. Это было больше похоже на бред, иллюзию, рожденную воспаленным разумом. На страшный сон, который все никак не хотел закончиться.

Ещё был этот странный медальон. Артем в который раз посмотрел на свою ладонь, чтобы убедится, не померещилось ли ему. Не померещилось — девятилучевая звезда и спираль символов всё также "украшали" его кожу. Он даже ногтем поцарапал изображение, так ничего и не ощутив — натуральная татуировка, иначе и не скажешь. Правда сейчас картинка немного изменилась. Медальон как будто бы треснул и раскололся на несколько частей. Непонятно. Ну да ладно, на эту странность он пока мысленно махнул рукой.

Хотелось пить. Но как назло среди мокрого и гнилого леса Артем не мог найти и глотка чистой воды. Он все чаще ловил себя на мысли, что с жадностью смотрит на сырые почерневшие листья под ногами, представляя как выдавливает из них крупицы влаги и ненадолго утоляет жажду. Пока он справлялся и одергивал себя. Разум ещё мог сопротивляться бездумным порывам. Он понимал, что пользы от этого поступка совсем не будет, учитывая насколько грязной должна быть вода, добытая таким способом.

Как ни странно жажда была единственной физиологичной проблемой Артема. В остальном его физическое самочувствие было замечательным. И это тоже было странно. Откуда взялись силы и энергия при таком диком депрессивном состоянии рассудка он не понимал. Но огорчаться по этому поводу не собирался.

И было ещё что—то. Что—то эфемерное, неуловимое. Какое—то изменение его сущности. Он не мог сформулировать это чувство, но на глубоком неосознанном уровне понимал, что полет сквозь черный туннель что—то в нем перестроил. Что—то добавил. К добру это или к худу, с этим предстоит ещё разобраться, но это произошло. В этом у Артема сомнений не возникало.

Он никогда не был в тропиках, никогда не терялся в лесу и никогда не оставался без воды и еды. И теперь Артем получил возможность насладиться всем этим одновременно.